Принцесса Торн

 – Он кошмарен, он…

– Ты продемонстрировала грудь всему миру, Хэлли. Неужели думаешь, что тебе сейчас нужно больше независимости? Его наняли, чтобы помочь все уладить. Вот пусть помогает.

– Он угрожает мне. Манипулирует. Не говоря уже о том, что конфискует мои вещи.

– Ну, что ж, давай признаем, что если ты все еще ведешь себя как подросток, то, возможно, давно пора конфисковать твои вещи. – Сестра снова зевнула.

Я закрыла глаза, с трудом выговаривая каждое слово, будто они сделаны из стекла:

– Гера, мама с папой мне не отвечают.

Я знаю, что они тебя послушают. Ты же у них любимица.

Ей нравилось это слышать.

– Родители не играют в любимчиков, – чопорно возразила она. – В любом случае не думаю, что у тебя есть шанс достучаться до них. Они очень расстроены. Они так старались для тебя. Даже не могу сосчитать, сколько раз ты разбивала их сердца. Но родители попросили того парня, которого послали присматривать за тобой, докладывать о положении дел, так что, может, если ты, наконец, придешь в себя и начнешь вести себя по-взрослому, он попросит их тебе перезвонить.

– Гера! Я…

– Нет, Хэлли. Мне очень жаль. Ты должна разобраться с этим сама. Мне нужно выспаться. У меня смена через два часа.

С этими словами она повесила трубку, оставив меня в темном море атласных простыней и страданий.

Глава 5

Рэнсом

Прошлое

Первое правило – никогда не привязываться.

Ни к игрушкам.

Ни к поданной еде.

И уж точно не к людям.

Когда мистер Моруцци усыновил нас, все выглядело так многообещающе.

У него был большой дом, жена, которая работала психотерапевтом, а также красивая, просторная комната с большим количеством растений и вдохновляющими цитатами известных людей в рамочках.

После приезда туда много месяцев назад – я не мог сосчитать, потому что был еще слишком мал, – мне казалось, что наступили кардинальные перемены. У меня теперь будет теплая комната, игрушки, одежда, еда.

И в первый месяц все так и было. Помимо меня там еще жил Том на три года старше меня.

И Лоуренс – или Лоу, для друзей. Он был старше на два года.

Создавалось ощущение, что их жизнь отличалась от моей. Когда я возвращался из школы, их вечно не было дома. Они приходили по вечерам, грязные и побитые. Мистер Моруцци подавал им по огромной тарелке того, что готовила миссис Моруцци в тот день, – в основном макароны, лазанью или пиццу. Затем дети ложились спать. Я не знал, завидовать ли мне или жалеть Тома и Лоу за их жизнь.