Принцесса Трои

Я пробежала всего несколько шагов, прежде чем ветер ударил мне в лицо, откинув назад волосы, и поднял меня в воздух.

В ушах прошелестел голос, похожий на вздох:

– Эвр, восточный ветер. Я не причиню тебе вреда.

Добрые слова смягчили мой гнев и вернули способность мыслить здраво.

Ветер вернул меня к Аполлону, который расхаживал перед скамейкой.

– Так ты мне отплатила? Так, по-твоему, должно служить своему богу?

Эвр унесся прочь.

Я снова подумала о матери, спокойно сидящей за своим ткацким станком и верящей, что Гектор проживет долгую жизнь.

Глаза защипало от подступивших слез. Я неуверенно улыбнулась.

– Спасибо тебе за пророческий дар, – я судорожно вздохнула, – и за то, что оказал мне честь, пожелав поцеловать меня. – Я сглотнула. – Прошу, прости мой гнев. – Если бог продолжит злиться на его сестру, Гектору это никак не поможет.

Аполлон стоял неподвижно.

– Дорогая, очень немногие удостоились чести обрести мою любовь, – он улыбнулся, казалось бы, с нежностью. – Ты это знаешь.

– Я люблю тебя любовью верующей, мне не стоит выходить за ее рамки. Мои…

Он начал хмуриться.

– Мои р-родители меня осудят.

Его брови сдвинулись еще ближе.

– Неодобрение, дорогая, ничтожная цена за божью милость.

– Я б-буду оп-позорена, – несмотря на поджатые губы и покрасневшее от гнева лицо бога, я продолжила, охваченная ужасом. – Я н-не могу п-поцеловать тебя.

Аполлон снова принялся расхаживать взад-вперед.

– Я все еще преклоняюсь перед тобой!

– Не почтение мне от тебя нужно.

 – Через несколько секунд он добавил: – Я обнаружил, что божественный дар нельзя забрать, но он может быть проклят. Однако я не стану проклинать твоего невинного близнеца, который получил мой дар одновременно с тобой. – Аполлон начал расти, пока не стал вдвое выше меня, сияющий и еще более прекрасный, чем прежде.

Я вскинула перед собой руки, словно могла отразить ожидающую меня кару.

– Никто не поверит твоим пророчествам. К твоим предостережениям никто не прислушается.

Я выдохнула:

– Ты можешь поцеловать меня, если Гектор не умрет.

Один уголок его губ приподнялся в полуулыбке.

– Я не могу спасти его, – он посмотрел куда-то поверх моей головы, затем снова встретился со мной взглядом. – Но я могу спасти тебя. В Дельфах ты можешь стать моим оракулом, и тогда я сниму проклятие.

Что же должно было случиться, раз мне требовалось спасение?

И неужели бог решил, что я брошу своего брата? Обида придала мне храбрости.