Проблема Аладдина

Кто их не знает, горестных ночей? Ворочаясь на соломенном тюфяке, я становился собственной тенью. Физическому уничтожению предшествовало моральное. В такой ситуации в конечном счете неизбежна молитва.

16

Помогла ли она, судить не берусь. В любом случае, что бы им ни способствовало, произошли перемены.

Полоса препятствий являлась одним из пунктиков нашего капитана; каждую тренировку нас гоняли через целый ряд препятствий. Капитан стоял при этом с секундомером. Мы прыгали через канавы и барьеры, карабкались по штурмовым лестницам, продирались через колючую проволоку.

В конце стояла стена, через которую надо было перелезть – высокая. В тот день мне повезло. Обычно по стене спускаются на руках; я решил показать высший класс и, спрыгнув, успешно сломал ногу; меня унесли санитары.

Рентген в лазарете показал спиралевидный перелом. Провели несколько операций; пришлось проваляться три месяца, пока врач не сказал: «На покой; ваша служба окончена».

17

Несчастный случай во время прохождения службы – идеальная комиссация, почти универсальный пропуск.

Хромая и опираясь на палку во дворе санатория, я думал о будущем. Стояла осень, еще цвели астры, светило октябрьское солнце.

Попадая в трудное положение, например в тюрьму, приходится смиряться. Еще лучше извлечь пользу. Тогда трудности служат ступенью на пути к самореализации. Сходным образом дело обстоит и с успехами: их нельзя принимать слишком легко. Всегда найдется козырь постарше.

Когда мы позже, в первый год брака, по вечерам играли с Бертой в шашки, в мюле, она иногда говорила: «Ну ты и бестия – каждый раз ставишь мне мат».

Так и здесь. С предписанием о демобилизации, я вернулся в роту, уже имея план. У ворот стоял Штельман; я, с палкой проковыляв мимо, поздоровался – не козырнул, а коротко кивнул. Он скрестил руки и мрачно на меня посмотрел.

Наверху я прошел к капитану; мне позволили сесть. Капитан сказал:

– Мой дорогой Б., мы вынуждены расстаться, мне очень жаль.

Я отпускаю вас неохотно; в вас таится куда больше, чем я слышал от фельдфебеля. Но вы же знаете: служба есть служба. В любом случае всего вам хорошего на ваших дальнейших путях.

Я встал и вытянулся:

– Господин капитан, покорнейше прошу вернуть меня в строй. Я годен к службе.

Такого еще не случалось; это был мат.

18

О моем рвении стало быстро известно; меня благосклонно принял полковник. Я стал образцовым экземпляром.