Проблема Аладдина

Они в плену у настоящего, что ведет к путанице и даже к искажению.

Эксплуатация неизбежна; ни одно государство, ни одно общество, даже мошка без нее существовать не может. Ее терпят, выносят сотнями лет, часто почти не замечая. Она может стать анонимной; тебя эксплуатируют уже не владыки, а идеи; рабы и господа меняют облик.

В это я углубляться не хочу. В преподавании важно приписать зло прошлого непросвещенным временам, а зло настоящего – врагу. Не эксплуататор является врагом, а враг – эксплуататором.

Экзамен выпал на субботу.

Меня вызвали только раз; передо мной была учебная рота, позади – коллегия военного училища. Тема – гражданская война в США 1861 года; я придерживался обязательного списка литературы, но почти незаметно слегка вышел за его рамки. Хорошая приправа, но лишь щепотку.

21

– Что пользы рабу сахарных плантаций, если его поставят к конвейеру? Он останется негром; человека вырвали из природы – теперь его будет контролировать система Тейлора

. Ту войну нужно понимать как прогресс, правда, только в рамках капиталистической системы.

Эксплуатация остается, она принимает более изощренные формы. С нашей точки зрения, прогресс в том, что таким образом происходят изменения в состоянии сознания.

Так я говорил. Я сказал: «Эксплуатация остается», а не: «Остается при любых обстоятельствах». Тем не менее слова могли вызвать реакцию. В объективном анализе врага таится добрая доля самокритики. Я, кстати, осмелился на данное отступление не в педагогических целях, а скорее чтобы доставить себе удовольствие.

Доклад был встречен аплодисментами, невысказанное также принесло успех. После надлежащих похвал командира ко мне подошел один из офицеров:

– Мне понравилось, как вы сказали про янки; я бы очень хотел развить это как-нибудь в личной беседе.

Он пригласил меня зайти вечером.

22

Офицер, поляк, был молодым капитаном; раньше он служил в отделе «Армии противника», и перед следующим назначением его командировали инструктором в военное училище. Родился он в Штеттине и по фамилии звался Мюллер; родители позаботились о хорошем имени.

Сначала мы обращались друг к другу «господин капитан» и «фенрих» – я тем временем стал фенрихом, – а потом Ягелло и Фридрих. Ягелло имел типичную фигуру наездника: широкие плечи и бедра, узкая талия, элегантные движения. С тех пор как кавалерия спешилась и частично пересела в самолеты, а частично в танки, старые ее виды уже неизвестны. Хотя их еще можно угадать, примерно как созвездия.