Приручитель 4

Превратившись в лису, она обвила ноги приручителя, накрыв его всеми девятью хвостами. – Какое счастье!

– Я тоже хочу! – Расстегнув карман изнутри, Иззи приняла человеческие размеры и навалилась на феникса и кицунэ. – Новенькие, идите к нам!

Казалось, Наяда издала немой вздох. У русалки не было сил, чтобы превратить хвост в ноги, поэтому она просто подползла к остальным и отвоевала немного места у кицунэ.

Лилит смотрела на кучу-малу со странным выражением лица. В суккубе боролось два чувства. Она считала, что подобное ребяческое проявление чувств недостойно великой демонессы, доверенной помощницы Бездны.

Следовало сразу поставить себя выше остальных каддэй и по праву занять место правой руки у нового хозяина. С другой стороны, по непонятной причине ей очень хотелось оказаться в общей куче.

Решиться ей помог Артур, легким толчком призывая демонессу присоединиться к остальным. И та с радостью подчинилась.

Минут через десять приручитель все же решился прекратить «разврат». После долгого путешествия он, Иззи, Лилит и Наяда были голодны, а русалку вдобавок следовало хорошенько отогреть.

Ойкнувшая Ари через минуту пригнала целую армию бакэнэко с закрытыми паланкинами, тайно переправив всех во дворец, где их уже встречала Мэрилин.

Степенно поклонившись, домовая ахнула, оказавшись в объятиях приручителя. Расплывшись в глупой улыбке, она доложила, что горячая ванная ожидает хозяина и новеньких каддэй. Артур благодарно кивнул, попросив приготовить для Наяды отдельную.

Русалка явно желала уединения.

За столом в личном кабинете императора они собрались приблизительно через час, не считая заснувшей Наяды. В честь возвращения Артура, Мэрилин расстаралась с угощением на славу: наваристый борщ настолько густой, что в него можно было воткнуть ложку, со свежим черным хлебом и салом уходил со скоростью света. К пельменям, щедро политым жирной сметаной, приручитель приступал более осмотрительно, но быстро перестал себя сдерживать. Иззи доставала вкусную еду, но ее магия не могла сравниться с кулинарным волшебством домовой, а полузабытый вкус родной кухни только усиливал наслаждение.

Бульон благоухал прекрасным сочетанием специй, вместе с идеально проваренным тестом и сочным мясом соединяясь в нечто совершенно неописуемое. Казалось, живот приручителя превратился в туго набитый барабан, как настало время десерта – целой горы пышных блинов, окруженных плошками со всевозможными вареньями, медом и сметаной.