Маг Воздуха. Вольные города

Не дождавшись ответа от равнодушных створок, почтенный сэр развернул лошадь, ища, на ком бы отыграться. Испуганные крестьяне казались слишком скучной целью, другое дело – дерзкий незнакомец, уже вызвавший единожды его гнев. Манера держаться выдавала в нем кого-то более независимого, чем крестьяне, но без амулета власти или обычного для дворян родового перстня он был никем. Идеальная цель. Ухмыльнувшись, Коналл направил коня к снова вставшему у дорожного столба незнакомцу, но не успел он подъехать на пяток шагов, как его лошадь уперлась копытами и испуганно заржала, отказываясь идти дальше.

Дворянин, подняв взгляд на незнакомца, чтобы вызвериться в его адрес, побледнел, мигом ощутив выступивший текущий по спине пот, и невольно подался назад в седле. Снявший капюшон нахал оказался эльфом и, более того, улыбался сэру Коналлу, демонстрируя слегка удлиненные клыки и сверкая на него хищной желтизной глаз.

В Вольных городах оборотнями, «зверюгами» или «превращенцами», как их называли, пугали маленьких детей.

В сказках «зверюги» пожирали непослушных сорванцов или забирали их у родителей в далекие стаи для вечной охоты. Разумеется, в этих историях добро всегда побеждало зло, но вот чудовище из нянькиных историй стоит прямо перед тобой, а бравых охотников что-то не видать.

– Недостойно дворянина обращаться со своими подданными, как с низшими существами, – эльф склонил голову, изобразив намек на поклон, но взгляда с отчетливо воняющего страхом человека не отвел.

 – Вы подаете дурной пример.

– Я… Эм… – Сэр Коналл лихорадочно соображал, как ему с достоинством выйти из сложившейся ситуации. А еще остро жалел, что прогуливал в детстве уроки фехтования ради ночных «веселых вылазок» по близлежащим деревням.

– Нижайше осмелюсь предложить вам проявить щедрость и выплатить небольшую компенсацию, дабы поддержать пошатнувшийся образ рыцарской доблести, – все тем же мягким, доброжелательным голосом продолжил Грей, демонстрируя в широкой улыбке еще и нижние клыки.

С трудом проглотив выступивший в горле ком, дворянин спешился и медленно подошел к крестьянам. В дрожащей кожаной перчатке блеснула серебряная монетка.

– Да, кхм. Приношу извинения за… Приношу свои извинения, – не придумав с ходу, за что ему, благородному, извиняться перед этими простаками, сэр Коналл бросил короткий взгляд на все еще улыбающегося превращенца и решил не вдаваться в детали.