Проклятие Шалиона

– Сколько же лет леди Бетрис? – спросил Кэсерил, глядя на закрывшуюся за девушками дверь.

– Девятнадцать, – ответил комендант со вздохом.

Ну что ж, подумал Кэсерил, разница в возрасте между нами не так уж и велика. Хотя разница в жизненном опыте – огромна!

– Я действительно думал, что моя дочь будет для принцессы хорошим примером, – проговорил комендант. – Но, похоже, все получается наоборот.

– Вы обвиняете мою внучку, что она портит вашу дочь? – с плохо скрываемой иронией спросила провинкара.

– Я сказал бы: вдохновляет! – ответил комендант, пожав плечами.

 – Хотя последствия непредсказуемы. Интересно, а что будет, если мы их разлучим?

– Что будет? Вопли и слезы! Будто вы не знаете!

Провинкара села на скамью и предложила мужчинам устроиться рядом.

– А мне и без этого есть на что нервы тратить, – сказала она.

Кэсерил, положив руки на колени, ждал, что еще скажет провинкара. Не зря же она позвала его, есть какая-то тому причина! Некоторое время она задумчиво смотрела на Кэсерила.

– У вас, как у человека пришлого, свежий взгляд, Кэсерил, – сказала она наконец. – Есть предложения?

Кэсерил удивленно поднял брови.

– Я воспитывал молодых солдат, ваша светлость. С девицами дела никогда не имел. Здесь я – профан!

Он помедлил, после чего заговорил, хотя и не намеревался влезать в чужие семейные дела.

– Мне кажется, уже слишком поздно учить Изелль искусству трусости. Но вы можете привлечь ее внимание к тому факту, что она принимает решения, основываясь на неполной и непроверенной информации.

Можно ли быть уверенным в том, что судья действительно виновен? А может быть, он стал жертвой сплетни? К тому же самые очевидные свидетельства на поверку могут обернуться ложью.

Он с грустью вспомнил, в чем его обвинили в бане, когда мальчик увидел шрамы на его спине.

– То, что произошло сегодня, уже не исправить, но на будущее это может стать уроком.

И добавил сухо:

– А вам следует быть более осторожной и не обсуждать такие дела в присутствии принцессы.

Ди Феррей поморщился.

– Скорее в присутствии обеих девиц, – кивнула провинкара. – Четыре уха, одни мозги. Одна другой стоит.

Провинкара поджала губы и, прищурившись, пристально посмотрела на Кэсерила.

– Скажите, Кэсерил! Вы ведь говорите по-дартакански, верно?

Кэсерил недоумевал: отчего такая резкая перемена в предмете разговора?

– А по-рокнарийски?

– Мой книжный, придворный рокнарийский немного потрепан, зато разговорный – неплох.