Пропавшая

Волнуют всех и твои ноги – ступни у тебя теперь забинтованы. Если тебя нашли в обуви, то, значит, забрали и ее.

Твое психическое состояние тоже всех беспокоит. С головой у тебя, очевидно, не всё в порядке. Ты напугана до чертиков, измучена, истощена. Тебе семнадцать, а на вид максимум лет десять. Плоская как доска, фута четыре с половиной ростом[4 - 137 см.], а весишь, наверное, не больше восьмидесяти фунтов[5 - Чуть более 36 кг.].

Мы едем домой. Ты сидишь на заднем сиденье; сидишь и молчишь.

Возле нашего дома журналисты устроили цирк.

Именно так говорит папа, прокладывая путь сквозь толпу, – «цирк устроили», и я сразу представляю репортеров в образе клоунов и цирковых уродцев. Собственно, иначе их и не назовешь. Они расступаются, боясь, как бы папа их не задавил, и все равно успевают щелкать фотоаппаратами в окна машины, забрасывать тебя вопросами. Те, что подальше, вытягивают шею, стараясь хоть краем глаза на тебя взглянуть. Их тут целое стадо, воюют за каждый дюйм нашего газона, на котором, по папиным словам, им вообще быть не положено, потому что это частная собственность. Он сигналит, и журналисты расходятся в стороны. От резкого звука ты вздрагиваешь, начинаешь нервничать. Мне тебя жалко, но я не могу найти нужные слова и продолжаю молчать.

Я спрашиваю папу, как они узнали, где мы живем. Папа говорит, что, скорее всего, кто-то продажный из полицейского участка или больницы растрепал журналистам, что ты нашлась. Иначе откуда еще им знать? Твое удивительное возвращение должно было оставаться в тайне.

Папа ужасно злится – ведь если ты не соврала, это значит, кто-то тебя сейчас ищет. А если так, то репортеры приведут их прямо к нашему дому…

Мередит

Одиннадцать лет назад Март

Вскоре светает. Наутро после того, как вернешься с родов, всегда нелегко. Я просыпаюсь от поцелуя Джоша, которому уже вот-вот уходить на работу.

– Сколько времени? – спрашиваю я сквозь сон и прикрываю глаза ладонью от пробивающихся в щелку между шторами ярких лучей.

– Шесть утра, – отвечает Джош. – Я там тебе кофе на тумбочку возле кровати поставил. Во сколько пришла?

– Около четырех.

Когда я вернулась, уснуть получилось не сразу. Мне было не по себе. Что, если человек, отправивший сообщение, проследил за мной до самого дома? Поначалу я думала разбудить Джоша и все ему рассказать, но не хотелось волновать его понапрасну. Он и без того переживает. Джош не раз говорил, что не одобряет моих ночных поездок в одиночестве.