Пропавший легион

Привыкший к мощенным камнями римским дорогам, Марк не сумел скрыть своего разочарования. Но Гай Филипп заметил:

– Ты знаешь, ведь это народ всадников, а лошадям безразлично – твердая эта дорога или нет, тем более что у них копыта подкованы. Наши пути прокладывались не для лошадей, они предназначены для быстрой переброски пехоты из одного места в другое.

Но это все же не могло убедить трибуна.

– А зима? Зимой эта дорога превратится в море грязи. Даже летом она не очень удобна. – Клуб пыли вырвался из-под копыт лошади Зимискеса, и римлянин закашлялся.

Марк подошел поближе к видессианину и попытался заговорить с ним, показывая рукой на предметы и запоминая их названия на местном языке, одновременно называя те же предметы по-латыни. К его удивлению, Зимискес схватывал латынь гораздо быстрее, чем Марк язык Видессоса.

Солнце давно перевалило за полдень, когда солдаты подошли к низкому каменному зданию с толстыми стенами. С восточной стороны оно было покрыто плоской крышей, а в середине его вздымался высокий деревянный шпиль, выкрашенный в голубой цвет.

На вершине шпиля был установлен позолоченный шар. Два человека (по виду – жрецы) с бритыми головами и густыми бородами, одетые в яркие голубые халаты, работали в саду неподалеку от здания.

И здание, и эти люди были так непохожи на все, что Марк когда-либо видел, что он вопросительно взглянул на Зимискеса. Его проводник повторил уже знакомый Марку ритуал – плюнул на землю и, подняв лицо к небу, развел руками. Трибун сообразил, что люди в голубом – жрецы, хотя ему по-прежнему было неясно, почему они возделывают сад.

Интересно, занимаются они этим постоянно или только изредка? «Если это так, – подумал он, – они, должно быть, очень серьезно относятся к своей религии».

Случайные прохожие редко встречались им. Торговец, увидев приближающуюся колонну солдат, быстро повернул свою лошадь к югу и ускакал, нещадно ее нахлестывая.

Гай Филипп презрительно фыркнул:

– Этот дурень, наверное, думает, что мы побежим за его лошадью?

– Мне это и в голову не пришло, – сердито пробормотал Виридовикс.

 – Иначе на моих ступнях выросли бы мозоли размером с золотые монеты. Я думаю, что вы, римляне, рождены для того, чтобы ходить пешком, поэтому и не чувствуете боли в ногах. А мои горят, как в огне.

А для Скавра день пешего марша был сущим пустяком. Его солдаты шли медленнее, чем обычно, потому что несли носилки и были измучены вчерашней битвой, многие получили легкие раны.