Просто верь!

Все будут ждать именно этого.

Шелби перевела дыхание. Она так ясно видела эту сцену!..

– Ей нужно все высказать. Высказать всем!

Декс опустил руки и изучающе взглянул на нее:

– То есть высказаться о его измене перед всеми?

– Она круче, – сказала Шелби. – Она возьмет себя в руки. Чувствуя себя самой одинокой женщиной на свете в запачканном томатным супом платье, зная, что все знают правду и жалеют ее, она попросит микрофон и скажет, какую отличную пару являют собой невеста и жених. Она скажет, что желает им счастья.

Потом она передаст микрофон, и слезы будут блестеть у нее на глазах, но аудитория не станет хлопать. Все гости будут молчать, когда она медленно пройдет мимо их столиков, преодолеет широкие арочные двери, ведущие на залитую солнцем улицу. Но в своих сердцах они будут знать: отношения Риз и Курта долго не продлятся.

– Вы хотите сказать, отношения Джады и Пита?..

Шелби моргнула, увидела лицо Ранса и слабо улыбнулась:

– Да, именно их я и имела в виду.

Декс сидел, словно загипнотизированный.

Что это было? Насколько он знал, у Шелби нет никакого опыта в написании сценариев, и все же она предоставила им свою версию решающей сцены. И какую! Вот только кто такие Курт и Риз? И еще более важный вопрос: кто скрывается за образом няньки из Оклахомы?

Оправившись от шока, Ранс провел рукой по темным волосам и встал.

– Давайте это запишем. – Он сел за лэптоп.

Прошло три часа, во время которых Шелби несколько раз присоединялась к Рансу за столом. Когда пришло время передохнуть, они заказали еду из китайского ресторана.

На пятой чашке кофе Ранс повернулся в кресле.

– Вы пишете, Шелби? – спросил он.

– Писанина – не моя сильная сторона. – Откинув темно-каштановые волосы назад, она добавила: – Но я смотрю много фильмов.

Декс оттолкнул от себя пустую коробку из-под китайской лапши.

– Есть особо любимые?

– Вы будете смеяться…

– Обещаю, не буду.

– Мне нравится немое кино. Я люблю Валентино.

– Как и многие женщины в Лос-Анджелесе. – Ранс поднялся и потянулся: – Своеобразная высокая мода в кинематографе.

Она рассмеялась, и Декс заметил, как осветилось лицо Ранса – таким он еще никогда своего друга не видел. После несчастной любви Ранс больше года не встречался ни с кем. Декс предположил – в этот вечер Ранс снова решил выйти на свет.

– Меня не особенно интересует высокая мода, – покачала головой Шелби.

– Напрасно. – Ранс наклонился над ней. – Уверен, высокой моде вы понравитесь. Как и экрану.