Алая аура протопарторга. Абсолютно правдивые истории о кудесниках, магах и нечисти самой разнообразной

Ты что ж думаешь: в ней одни бушлаты плыли?.. Не знаю, как у вас, в Испании, а у нас так: своровать – полдела, ты ещё спрятать сумей… И прячут. Так прячут, что ни одна ищейка не найдёт. В каптёрке за Ахероном, понял?..

– Каптёрка – ладно… – заламывая красиво вычерченную бровь, прервал его дон Жуан. – Но от меня-то вам какая польза? Я ведь не ты – по приказным делам не хаживал…

– Ишь, б-бела кость… – пробормотал Фрол и вдруг ляпнул ладонью по столу, заставив хрусталь и серебро подпрыгнуть. – Чего задаёшься-то? – плачуще закричал он.

Смолк, насупился по-медвежьи.

– Думаешь, у Петра одни дурачки собрались? – пожаловался он. – Ты посмотри, как работают! По рукам и по ногам меня связали! Баржа – на дне. Матросиков колоть – сам понимаешь, без толку: все из Злых Щелей, сами кого хочешь расколют… А главный воротила, тот, что бушлаты списывал и брильянты в них зашивал, – они ему, представляешь, инфаркт устроили… А без его показаний я ни генерала, ни полковника за жабры не возьму, можешь ты это понять?

– Пока нет, – сказал дон Жуан.

– Так помер же человек!

– Помер… Мало ли что помер! Что ж теперь, и допросить его нельзя?

Фрол моргнул раз-другой – и вдруг изумлённо уставился на дона Жуана. Хмель – как отшибло. Пошатываясь, поднялся на ноги.

– А ну хватит спать! – гаркнул он, сгребая за шиворот жалобно замычавшего чертёнка. – Чтобы одна нога здесь, другая – за Ахероном…

Оборвал фразу и вновь уставил на дона Жуана таинственно просиявшие глаза.

– Допросят – там… – выдохнул он, ткнув чертёнком в люстру. – А на пушку я их буду брать – здесь! – Шваркнул тварь об пол. – В-ваня!.. Дай я тебя… – Полез было через стол лобызаться, но, наткнувшись на бешеный взгляд, попятился и тяжко плюхнулся на стул. – Ваня… Прости дурака… Забыл… Ей-чёрт, забыл…

* * *

Невиданное нежное сияние омыло глыбастые скалы Злых Щелей, огладило торчащие из смолы головы с круглыми дырами ртов. Но никто не когтил нарушителей – бесы-загребалы и сами стояли, запрокинув заворожённые рыла.

– Багор! – коротко приказал ангел, ступая на каменное покрытие и складывая белоснежные крылья.

Смола оглушительно взбурлила и вновь стала зеркально-гладкой.

Не боясь испачкаться, ангел принял страшное орудие из услужливых когтей Хвостача и, присев на корточки, погрузил багор в смолу почти на всю длину древка.