Алая аура протопарторга. Абсолютно правдивые истории о кудесниках, магах и нечисти самой разнообразной

Тот опасливо поворочал глазами и повёл хвостом, приблизив грешников вплотную к оскаленной пасти.

– Значит так, парни… – хрипло прошептал он, стараясь не шевелить губами. – Поработали хорошо, но больше пока ничего для вас сделать не можем… И так шуму много… Потаскаете до времени уголёк – а там видно будет…

Хвост развернулся, как пружина, и оба полетели во тьму.

* * *

– Так это что же?.. – кряхтя после удара оземь, проговорил Фрол. – Выходит, Минос тоже на Павла работает?..

– Выходит, так… – болезненно морщась, откликнулся дон Жуан.

Оба поднялись на ноги. Хлестнул страшный с отвычки, насыщенный угольной пылью ветер. Ожгло стужей. Вокруг чернели и разверзались карьеры второго круга. Навстречу порожняком – в тряпье, в бушлатах – брела вереница погибших душ.

– До времени… – недовольно повторил Фрол слова Миноса. – До какого это до времени?

Не отвечая, дон Жуан обхватил руками мёрзнущие плечи.

– Слушай, зябко без бушлатика-то… – пожаловался он.

– Одолжат, – сквозь зубы отозвался Фрол, вытаскивая из общей груды тачку полегче и покрепче.

 – Попросим – одолжат. Мы ж с тобой, считай, по второй ходке…

1984–1994

Портрет кудесника

Игорю Шахину, колдуну и четвертологу

А вы на земле проживёте,

Как черви слепые живут:

Ни сказок о вас не расскажут,

Ни песен о вас не споют!

    Максим Горький

Портрет кудесника в юности

Глушилка

И тут я включаю свой аппарат! Они в страхе, в ужасе, как перепуганные овцы!

    Рэй Брэдбери

– Вот такая ты падла… – ворчливо упрекнул заказчика старый колдун Ефрем Нехорошев, выслушав до конца его горестную историю.

 – Не любишь, значит, когда народ душой отдыхает?

Выходя из запоя, он всегда бывал грубоват в общении, но хамил настолько добродушно, что на него почти не обижались.

А тут попался такой клиент – спичку не поднеси. Дёрганый, руки бессмысленно перепархивают с места на место, острый кадык выставлен жертвенно и вызывающе, как у гугенота в канун Варфоломеевской ночи: нате, режьте!

– Я, между прочим, тоже народ! – завёлся он с пол-оборота.

 – И ещё неизвестно, кого больше: таких, как я, или…

Чародей взгоготнул.

– Больше, меньше… – лениво молвил он. – Кто громче – тот и народ, понял?

Гость стиснул зубы. Скулы и впалые бледные щёки его пошли пятнами. На мгновение показалось даже, что встанет сейчас и хлопнет дверью.

Не встал. Сдержался.

– Ладно! – бросил он. – Будь по-вашему.