Процент счастья

Николай хотел увидеть свадьбу своего друга, но так, чтобы его никто не заметил. Если бы Сева увидел его, он спросил бы, почему он сбежал тогда, ничего ему не сказав. Николай не собирался обсуждать этот вопрос, потому что решил, что прошлое не должно отравлять его настоящее. Так что он проскользнет в церковь незамеченным и уйдет точно таким же способом.

Он поднялся и подошел к окну, окинув взглядом Кэнэри-Уорф, деловой квартал в восточной части Лондона, где он пришвартовался вчера вечером. Стекла каюты были затемненными, чтобы никто не мог заглянуть внутрь.

Необходимая мера, если учесть, что репортеры постоянно охотились за богатыми и знаменитыми и пристально следили за тем, что происходило на борту его яхты. Николай задумчиво стоял и смотрел, как семьи с детьми и влюбленные парочки жестами указывают на его яхту и фотографируются рядом с ней, словно с какой-то достопримечательностью.

Он привык к подобным вещам.

Его яхта «Свобода» всегда собирала толпы; особенно окружающим нравилось наблюдать, как опускается платформа и появляется Николай на своей роскошной машине.

Но чаще всего он швартовался в более живописных окрестностях. Особенно ему полюбился юг Франции и Персидский залив.

Именно в заливе Акаба Николай впервые узнал, что Сева и Наоми решили пожениться. Лежа в постели без сна, он решил разбудить спящую рядом белокурую красавицу, но передумал и отправился на верхнюю палубу и там, под ночным звездным небом, открыл свой ноутбук.

По привычке Николай зашел в Интернет, чтобы узнать новости из жизни своих друзей из детского дома, и прочитал о последних событиях из жизни Севы.

Нью-Йорк. Местный эксперт по вопросам интернет-безопасности, Севастьян Державин, был замечен в Лондоне с подбитым глазом и ужасным порезом. Рядом с ним находилась его личная помощница, Наоми Джонсон, на пальчике которой красовалось огромное помолвочное кольцо с черным бриллиантом.

На фотографии Сева и Наоми шли за руки по улице, и, несмотря на свое побитое лицо, Сева выглядел очень счастливым.

И он заслуживал счастья.

В детском доме было четыре темноволосых, светлолицых и черноглазых мальчика, которые изрядно доставали своих воспитателей. Они родились без надежды, но у каждого из них была мечта. Во-первых, они мечтали, что однажды их заберут в настоящую семью. Но такого не случилось. Детей с такой бледной кожей, которая так и не порозовела, и черными как смоль волосами было куда сложней пристроить в семью, чем белокурых и голубоглазых ангелочков.