Прыжок в неизвестное

Вы полагаете, может быть, что нужны особые трюки или уловки, чтобы раздобыть хлеба и колбасы?

– О, конечно же, нет, – учтиво сказал изумленный профессор. – И вы, сударь, вероятно, очень любите животных? – прибавил он.

– Но какая же ты славная собачечка! – воскликнул Станислав Демба в неожиданном приливе восторга. – Ты прелесть какой песик! Не отдадите ли вы мне собаку совсем? Нет? Жаль. Ей было бы у меня хорошо. Станислав Демба, разрешите представиться – Демба, кандидат философских наук… Такую собаку я давно уже ищу.

И откуда у нее такая славная розовая мордочка? Ах ты моя собачонка! Да подойди же ты ко мне! Хочешь сахарку?

– Иди, Кир! – сказал надворный советник. – Подай господину лапу.

Кир бесхитростно подошел к Станиславу Дембе и поднял переднюю лапу.

Только этого, по-видимому, и ждал студент. Вместо сахара несчастному псу достался сильный пинок, и он с воем опрокинулся на спину.

Затем Станислав Демба вскочил и, не поклонившись, пустился бежать. Нижний край пальто, свисавший у него с рук, попал ему под ноги, и он споткнулся.

Тихий металлический звон послышался вдруг, похожий на дребезжание связки ключей. Но Демба сохранил равновесие, подобрал пальто и скрылся за поворотом дорожки.

Профессор Трукса не сразу пришел в себя от ужаса.

– Какой грубый человек! – обратился он разочарованно к надворному советнику.

Тот хранил удивительное спокойствие.

– Профессор, – сказал он тихо, не обращая внимания на скулившего Кира, – вы это видели?

– Разумеется! Что за грубый человек!

– Больше вам ничего не бросилось в глаза? – таинственно прошептал надворный советник Клементи.

 – Я наблюдал за ним все время. Подумайте только: эта внезапная перемена настроений! Этот голод вначале, вдруг перешедший в отвращение ко всякой еде! Эта прорвавшаяся грубость, жестокость по отношению к безобидному животному, которое он за несколько мгновений до этого так любовно кормил. Профессор, вы ничего не замечаете?

– Вы думаете?.. – спросил профессор Трукса.

– Гашиш! – крикнул надворный советник. – Курильщик гашиша здесь, у нас, в Европе!

Профессор Трукса медленно поднялся и выпучил глаза на господина Клементи.

– Вы правы, пожалуй, господин надворный советник, – сказал он. – Как странно! Одурманенный гашишем! Первый, которого я вижу в Европе.

– Разумеется, я прав, – злорадствовал надворный советник.

– Меня поразило, как он носил пальто, – в раздумье промолвил профессор.