Пылающая звезда

Он не видел ничего плохого в том, чтобы я поехала к Огузу, потому что выполнение домашнего задания было под вопросом, и убедил тетю Эсму разрешить брату Седату отвезти меня туда.

Позавтракав, я посмотрела домашний адрес Огуза в его эсэмэс. До того как мне предстояло отправиться к нему домой, я сидела на стуле у окна в своей комнате, подтянув колени к животу и подперев подбородок рукой, убивала время, глядя на задний двор. Каждый раз, когда я слышала звук машины, я высовывала голову из окна и пыталась рассмотреть проезжающие автомобили.

К сожалению, ни одна из них не была похожа на «Импалу». С другой стороны, сердце подсказывало мне, что нужно продолжать наблюдать.

На самом деле, у меня было много накопившегося домашнего задания, но я была из тех, кто предпочитает оставлять их на последний день недели, как и многие студенты. Настроения делать уроки у меня пока не было. В какой-то момент я даже думала пойти к Сенем и Дамле, – ведьма Дамла пришла к нам гораздо раньше, чем я предполагала, – но я не могла выдержать их пустых разговоров.

Тембр голоса Дамлы, который мне никогда не нравился, звучал как скрежет.

Наконец, когда время подошло, я начала собираться. Собрав влажные волосы в простой пучок, я достала из шкафа джинсы и горчично-желтый свитер, которые можно было носить каждый день, и надела их. Я не стала краситься, потому что не хотела, чтобы Огуз решил, что я слишком стараюсь для встречи с ним. У меня сложилось предубеждение против него, которое никогда не исчезнет. Мне не хотелось идти к нему домой, но делать было нечего.

Пока я пыталась закрепить невидимками выбившийся из-под пучка локон перед зеркалом, моя дверь открылась, и вошла Сенем с хитрой ухмылкой на лице. Она подошла ко мне и стала играть с косметикой, принадлежащей тете Эсме, которая осталась на тумбочке с вечера празднования дня рождения Кана.

– Сделай и ты макияж.

Она сначала обмакнула длинную кисточку, которую держала в руке, в пудру, и стала махать ею в сторону моего лица, а я от неожиданности отдернула голову: мне показалось, что она больше хочет попасть кистью мне в глаза, чем нанести пудру на лицо.

Она вела себя так, словно между нами не было ничего неприятного, и мне это совсем не нравилось. Разве она не должна извлечь урок из того, что я сказала?

– Убери это от моего лица, – сказала я, отталкивая кисть тыльной стороной ладони, которой она махала перед моим лицом. Невольно я чихнула, хотя пыталась это подавить, пока она убирала кисть.