Пылающая звезда

Каждый раз, когда я смотрел на ее маленькие ореховые глаза или вьющиеся волосы, я видел крохи своего прошлого, которые должны были принадлежать мне. Она была похожа на мою мать. Мою собственную мать, которая отдала за меня свою жизнь…

В память о ней у меня осталась только одна фотография, и Бахар была словно близнецом девушки с этого фото. После того, что ей пришлось пережить в прошлом году, я не мог допустить, чтобы ее постигла та же участь, что и мою мать, которая умерла при родах.

Я продолжал бежать, не сбавляя темпа, и тут мои мысли прервала песня, игравшая в наушниках на репите.

Не обращая на это внимания и не решаясь сменить повторяющийся трек, я продолжил бег. Мне нравилась эта песня и то, что я чувствовал, когда слушал ее.

Когда я свернул за угол улицы, где находился дом моего любимого соседа дяди Деврима, я увидел, что вокруг что-то изменилось: черный «Мерседес», который каждые выходные стоял в гараже, сегодня был припаркован на тротуаре. Однако дядя Деврим никогда не разрешал своему помощнику Седату оставлять машину на улице.

Почувствовав что-то странное, я замедлил шаг и вспомнил, что дядя Деврим и тетя Эсма в последнее время часто ездят туда-сюда. Когда звуки смеха из сада донеслись до моих ушей, я снял один из наушников и продолжил идти тяжелыми шагами в сторону черного «Мерседеса». Напевая припев песни, я подошел к калитке, ведущей в сад, и понял, что она открыта, а звуки смеха уже гораздо ближе. Подумав, что дядя Деврим, должно быть, привез гостей откуда-то издалека, я постарался взять себя в руки и, не обращая внимания на любопытство, хотел было продолжить бег с того места, на котором остановился.

Но… Но в тот момент, когда я хотел уже пройти мимо автомобиля, что-то остановило меня. Что-то настолько прекрасное, чего я еще никогда не видел.

«Там, где ты, райский сад.

Каждый мой шаг – для тебя».[2 - Имеется в виду песня «Beautiful Woman» в исполнении Ravish.]

Когда припев песни, которую я слушал, зазвучал в моих ушах, я приблизился к «Мерседесу» и в ту же секунду увидел спящую в салоне девушку, прислонившуюся головой к окну.

Она была такой невинной, такой ясной, что я не мог отвести глаз и не слышал звуков смеха, доносившихся из сада, сосредоточился только на ней, спящей с хмурым видом. Весь этот шум в ушах не имел большого значения. Меня могли поймать, но мне было все равно.

Она свернулась в своем бледно-голубом свитере, а ее руки были зажаты между ног, как будто ей было холодно.