Работа легкой не бывает

– Вы правда не смогли вспомнить ни единого писателя?

– Эм-м… Нацумэ Сосэки? – отозвалась госпожа Оидзуми, забирая у меня свой экземпляр «Плясок с павианом».

Вскоре я услышала из-за перегородки ее возглас:

«О, как мило!» По-видимому, она просматривала запись похода Ямаэ Ямамото за покупками и одновременно читала его книгу. Разумеется, не существовало правила, которое запрещало бы нам читать результаты творчества объектов наблюдения, но от этой мысли мне стало так неуютно, что по коже побежали мурашки.

Впрочем, госпожа Оидзуми ничуть не смущалась.

Ямаэ Ямамото на левом экрана передернулся и разом открыл глаза. Посидел пару минут, прижимая ладонь ко лбу, потом принялся барабанить по клавишам. Любопытствуя, что может написать только что проснувшийся человек, я увеличила изображение и прочла: «Ай, да неохота мне работать».

Ну что, логично. Было слышно, как за перегородкой госпожа Оидзуми снова роется в сумке. Потом я увидела, как она уносится в сторону кухни с банкой йогурта в руках.

Со временем мои пристрастия стали все больше и больше совпадать с привычками Ямаэ Ямамото, и в конце концов я перестала искать что-либо по своей инициативе. Сама по себе я не такая уж материалистка, и Ямаэ Ямамото покупал не так много, но он, видимо, тщательно обдумывал каждую покупку – скорее всего, из-за недостатка средств. В этом смысле он стал для меня отличным образцом для подражания. Оказалось, что в подвальном магазине есть в продаже и подвязки, которые он надевал на ноги ниже колен, чтобы способствовать кровообращению, когда приходилось подолгу сидеть, и шариковые ручки с быстросохнущими чернилами, которые он предпочитал, так что я купила и то и другое.

Это благодаря вылазкам Ямаэ Ямамото в интернет-новости я узнала, что решено снимать десятый сезон одного американского детективного сериала. А когда Ямаэ Ямамото вновь и вновь смотрел, как в записанном матче Кевин Гросскройц забивает гол, я ликовала вместе с ним.

Мало-помалу у меня возникало ощущение, будто я живу рядом с Ямаэ Ямамото, делю с ним радости и печали, удовольствия и муки. Нет, пожалуй, это уже чересчур, но хотя бы насчет радостей и удовольствий все верно. А если и не печали, то его скуку – определенно. Всякий раз, когда шел дождь, Ямаэ Ямамото становился еще сонливее, чем обычно, то и дело клевал носом, сидя на стуле, и спустя некоторое время я обнаружила, что вздремываю вместе с ним.