Ради тебя одной

С тех пор как с матерью Сэма вчера случился удар, она психологически готовилась к его приезду из Лондона, но все ее старания оказались тщетными, когда она увидела его впервые за много лет.

За десять лет девять месяцев две недели три дня и четыре часа, если быть более точной.

Все эти долгие одинокие годы она тосковала по нему, жадно поглощала каждую крупицу информации о нем. В прошлом году его мать сказала ей, что он попал в аварию на мотоцикле. На одно ужасное мгновение она подумала, что он погиб.

Оно было недолгим, но она успела испытать невыносимую боль утраты и понять, что до сих пор его любит. Это было нелепо, поскольку они давно не общались. Одиннадцать лет назад Сэм только вышел из подросткового возраста, а сейчас он тридцатилетний мужчина.

Когда Джемма увидела Сэма, входящего в регистратуру, ее сердце подпрыгнуло. Она стояла в дальнем конце помещения и смотрела, словно зачарованная, на его высокую широкоплечую фигуру. Он был крепче, чем в девятнадцать лет, но остался все таким же неотразимым.

Легкая хромота была единственным свидетельством того, что с ним произошло. Она его нисколько не портила, даже наоборот, усиливала его привлекательность. Его дерзкая улыбка лишила ее остатков спокойствия. Но она предназначалась не ей, поскольку оттуда, где он находился, ему ее не было видно. Он улыбался миссис Трефьюзис.

– Доброе утро, Дорис. Как поживаете? Вижу, вы все так же молоды и хороши собой.

От знакомого низкого с хрипотцой голоса по спине Джеммы пробежала дрожь.

Миниатюрная пожилая уборщица вернула папки, с которых вытирала пыль, на полку и окинула его взглядом с головы до ног. Ее губы плотно сжались, но глаза блестели.

– Доброе утро, доктор Кавендиш.

Джемма увидела, как взметнулись его темные брови и искривился его рот.

– Доктор Кавендиш? Что же произошло с «юным Сэмюелом»? У меня такое чувство, будто вы на меня злитесь, Дорис. Или мне теперь нужно называть вас миссис Трефьюзис?

Дорис возмущенно ахнула:

– Ты вряд ли можешь рассчитывать на теплый прием, Сэмюел.

Тебя так долго не было, и твоя несчастная мать…

Он фыркнул:

– Я постоянно помогаю своей несчастной матери, с тех пор как мой отец бросил ее семнадцать лет назад, и вы это прекрасно знаете.

– Да, ты каждый месяц присылал ей деньги, но тебе следовало все эти годы находиться рядом с ней, Сэм, – мягко пожурила его Дорис.