Распутник и чопорная красавица

Куда он запропастился? Уже половина четвертого, а ведь он сам назначил время! Эзме разозлилась еще больше, когда в кабинет, как всегда без стука, вошел Куинтус, а попросту Куинн Маклохлан. Его шагов она не услышала – он передвигался бесшумно, как кот.

Из-за костюма – коричневая шерстяная куртка, жилет цвета индиго, белая рубашка, расстегнутая на шее, и мешковатые брюки цвета буйволовой кожи – его можно было принять за крестьянского сына, который зарабатывает себе на пропитание в кулачных боях. И только голос и надменная манера держаться выдавали в нем беспутного сына шотландского аристократа, от которого отреклась собственная семья.

– Где Джейми? – как всегда, высокомерно и вместе с тем фамильярно спросил Маклохлан.

Эзме передернуло. Она считала его невыносимым.

– Не знаю, – ответила она, присаживаясь на краешек маленького прочного кресла с овальной спинкой, которое брат держал для клиентов. Разгладила складку на юбке и чуть-чуть сдвинула незавязанный чепец, чтобы он сидел ровно по центру головы, на гладко зачесанных темно-русых волосах, разделенных идеальным пробором.

– Совсем не похоже на него, – заметил Маклохлан, хотя в его словах вовсе не было необходимости, и прислонился к стеллажу, на котором Джейми держал своды законов. – Он что, с кем-то встречается?

– Не знаю, – ответила Эзме, мысленно ругая себя за неосведомленность. – Брат передо мной не отчитывается!

Полные губы Маклохлана скривились в нахальной ухмылке, а ярко-голубые глаза весело сверкнули.

– Неужели наша наседка не следит за каждым шагом своего цыпленочка?

– Я Джейми не мать; он взрослый, разумный, образованный человек, и он не растратил свои способности впустую, как некоторые… Нет, я не слежу за каждым его шагом.

Ее отповедь никак не подействовала на повесу; тот продолжал ухмыляться, словно спятившая горгулья.

– Неужели? Что ж, во всяком случае, он сейчас не с женщиной, если только она не клиентка. Среди бела дня он никогда не позволяет себе такой роскоши.

Эзме плотно сжала губы.

– Значит, мамаше-наседке все же известно не все? – ухмыльнулся Маклохлан, и Эзме живо представила себе какой-нибудь грязный притон, в котором Маклохлан, несомненно, считается завсегдатаем.

– Я не вмешиваюсь в личную жизнь брата, – сказала она, испепеляя Маклохлана взглядом. – Если бы я была в курсе его замыслов, я бы спросила его, зачем он взял себе в помощники повесу вроде вас.

В голубых глазах Маклохлана снова засверкали искры.