Распутник и чопорная красавица

Он сунул руки в карманы брюк и, покачиваясь на каблуках, оглядывался по сторонам.

– Вижу, на новую отделку Огастес поскупился.

Решив вести себя так, словно ничто ее не волнует, Эзме начала стаскивать перчатки.

– Неужели так уж необходимо было изображать первобытного дикаря? Я не сабинянка, которую нужно похищать и на руках переносить через порог!

– Такое поведение показалось мне вполне уместным, – рассеянно ответил Маклохлан, подходя к потрескавшемуся высокому зеркалу в углу. – Оказывается, дом в худшем состоянии, чем я предполагал! Огастесу следует как можно скорее продать его, иначе скоро от него останутся одни развалины!

– Может быть, он рассчитывает вернуться и заняться ремонтом.

– Может быть, в чем я лично сомневаюсь, – ответил Маклохлан, проводя пальцем по старому туалетному столику, словно ища несуществующую пыль: комнату, видимо, регулярно прибирают.

– По-моему, ваш поверенный нанял разумную прислугу.

– У Огастеса всегда разумная прислуга.

– Полагаю, за нее тоже платит мой брат? – спросила Эзме, вынимая шпильки из волос и складывая их на туалетном столике.

– Уж во всяком случае, не я, – бесстыдно признался Маклохлан. – Джейми прекрасно сознавал: как бы я ни пытался экономить, крупных расходов ему не избежать.

– А вы пытались экономить? – удивилась Эзме.

– Насколько возможно. И за все расходы я отчитаюсь.

Эзме неодобрительно поджала губы, понимая, что потраченные деньги все равно не вернешь. Маклохлан подошел к окну, раздвинул шторы и стал смотреть на сад.

– Не думаю, что пошел бы на такие жертвы ради женщины, которая меня бросила, – сказал он едва слышно, словно размышляя вслух.

Эзме мысленно согласилась с ним: она бы тоже не стала помогать мужчине, разбившему ей сердце. Но она больше не собиралась ни в чем признаваться Маклохлану.

– Мой брат очень добрый и великодушный человек.

– Очевидно, так, – ответил Маклохлан, – иначе он оставил бы меня на Тауэрском мосту! – Он отвернулся от окна, и Эзме с грустью увидела, что его всегдашняя язвительная, насмешливая гримаса вернулась на его лицо.

Он не был влюблен?!

– А вы, мисс Маккалан? Не потревожил ли ваше сердечко какой-нибудь симпатичный молодой джентльмен?

Так она ему и призналась – даже если бы и потревожил!

– Нет.

– Так я и думал, – ответил Маклохлан, снова доводя ее до бешенства своей улыбочкой.