Рассказы

Подальше – сердце, пронзенное стрелой, окруженное аспидом, и надпись такого содержания:

Клеопатра для жизни

Эрудит представит готический характер пожелания, изумившего меня, сообщенного Грозвицем, драматургом:

Мне бы хотелось заниматься любовью с абатиссой Гандершейм.

История Франции вдохновила анонима, восхищавшегося 18 веком, на самые неистовые изъявление чувств:

Мне нужна мадам Помпадур

Эти надписи на стенах были нацарапаны металлическими остриями. И вот набросок трех крылатых выражений разного размера:

У меня была в один и тот же вечер

Одна и та же тирольенская красавица 17 века

В возрасте 16, 21 и 33 лет

И я смогу еще потом иметь

В свои семьдесят лет, но

Я иду под руку с Николаем.

Англоман простучал полным категоричного признания синим карандашом:

Неизвестный англичанин времен Кромвеля

Стерпит всё

    Подпись: Вилли Хорн

Надпись, широко намеченная углем и почти стершаяся местами, мерещилось, взрывалась саркастическим смехом, который мне показался почти неприличным на этом невообразимом графическом кладбище:

Мне досталась вчера графиня Терниска

в возрасте 17 лет, которая

и в 45 будет хорошо звучать.

    Х. фон М.

Наконец я не смел поверить слишком дерзновенному сообщению, по сравнению с предшествующими граффити и, несмотря на всю невероятность предположения, страстному и полному искренности признанию фаворита короля Генриха III:

Я люблю Келюса до безумия

Эти многозначные и странные записи мне показались удивительными.

Пронзенные сердца, сердца пламенные, сердца сомневающиеся, и еще другая эмблема: волосатые крылья или голые, безбородые или мужественные, гордые или униженные фаллосы, неуклюжие или умеющие летать, одиночные или сопровождаемые спутниками, украшали поверхность любого герба, причудливого и двусмысленного.

Я решительно пошел в коридор, где имелась дверь, и вошел без стука, дверь была наполовину завешена тяжелым гобеленом; я видел того, кто прошел через залу, пол которой был мягким, покрытым коврами, подушками, подносами, нагруженными прохладительными напитками.

На стенах достаточно низко располагались несколько умывальников, возвышался кран, двигавшийся в форме носа, который могли использовать как таз или чашу. Юная команда, за которой я до сих пор следовал и перемещался, укрылась в комнате. Молодые люди возлежали там. На матрасах, которые покрывали землю, мы видели несколько деревянных коробок.