Растаять в твоих объятиях

Хотя, конечно, его не очень волнует, как дела у моей дочери. Спасибо, что заехал, Маршалл.

Она начала закрывать дверь, но нога в большом черном ботинке помешала ей.

– Я надеюсь, ты все же подумаешь над моим предложением, Рэйн. – Маршалл попытался втиснуться в узкое пространство между дверью и косяком. – Когда мы с тобой ходили на то свидание, я почувствовал, что между нами особая связь.

Особая связь? Все еще хуже, чем она думала. Скорее всего, он просто хочет с ней переспать, но этот вопрос Рэйн совершенно не желала обсуждать.

– У меня сейчас нет времени на мужчин. Я уверена, что такой занятой человек, как ты, способен это понять.

Ну вот, она воззвала к его мужской гордости, и даже в позитивном ключе. Если он и теперь не отступит, ей придется просто без обиняков велеть ему убираться с ее территории.

– Но я не сдамся, Рэйн. У нас с тобой все получится.

Прежде чем Рэйн смогла выдавить из себя, что нет никаких «нас с тобой», он повернулся и направился к своему джипу. Почему судьба так с ней жестока? Всего за одни сутки ей пришлось встретиться с единственным мужчиной, которого она когда-либо любила, и отбиваться от единственного мужчины, который не понимает, что значит «нет».

Этот праздник давно ничего для нее не значил. Почти каждый год она проводила его в одиночестве, за исключением того времени, когда встречалась с Максом. Он подарил ей маленький золотой медальон и сказал, что его сердце всегда будет с ней.

Ей следовало понимать, что восемнадцатилетнего парня интересует только секс, но она была влюблена и верила всему, что он говорил. И она скорее умрет, чем признается, что до сих пор хранит тот медальон. Да, теперь-то она понимала, что ее любовь была просто выдумкой.

Внезапно кто-то забарабанил в дверь. Похоже, Маршалл решил вернуться. Это было уже слишком, и Рэйн с силой распахнула дверь, готовясь высказать назойливому поклоннику все начистоту. Но перед ней стоял не Маршалл, а Макс.

Воротник его черного пальто был высоко поднят, а темная вязаная шапка натянута на лоб почти до бровей. Щетина на подбородке только подчеркивала его грубоватую красоту. Голубые глаза смотрели прямо на нее, и Рэйн почувствовала, как этот взгляд проникает в ее душу – даже в те уголки, в которые ей совсем не хотелось его пускать.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, вставая прямо перед ним, чтобы он не мог заглянуть внутрь ее дома.