Грехи наши тяжкие (сборник)

Несколько секунд все молчали.

– Вот… – с трагической ноткой в голосе промолвил наконец Ефим Григорьевич. – А они говорят: демонтируй…

Мы сдавленно поблагодарили нашего знаменитого земляка и, простившись, вышли в поздний августовский вечер. Горели фонари, шуршали акации, по асфальту гуляли смутные тени. Я украдкой покосился на Дуню Дуеву. В неверном ночном освещении лицо её показалось мне смущённым – и я понял вдруг, чту она сейчас должна чувствовать. Первое поражение в борьбе за правду… Да это же катастрофа! А тут ещё вспомнилась читанная в интернете мулька о том, как с помощью гипноза вылечили некую тётеньку от склочности, вороватости, клеветничества, а та пошла и утопилась.

И что-то стало мне совсем скверно. Не дай бог…

В молчании добрались до перекрёстка. Зажёгся красный. Дуня Дуева очнулась, вздохнула и, словно бы дивясь испорченности нашего мира, покачала крупной своей головой.

– Ну, значит, и прошлое уже подделывать научились… – удручённо сказала она.

Бакалда, июль – август 2013

Розыгрыш

– А теперь попросим виновника торжества!

Испытывая сильнейшую неловкость, выхожу на сцену.

Должно быть, вид у меня самый что ни на есть нелепый, поскольку зал отзывается одобрительным гулом.

Стою и озираюсь с глупейшей улыбкой.

Как же меня провели!

Потом замечаю, что на сцене я не один: шагах в пяти возвышается девушка с букетом, и самодовольно жмурится ведущий.

– Надеюсь, вы на нас не в обиде? – дружески осведомляется он на весь зал.

В обиде ли я на них? А ведь пожалуй что и в обиде.

Уж больно жесток был розыгрыш. Впрочем, столько во мне сейчас намешано взаимоисключающих чувств, что поди пойми, которое из них сильнее. Тут и досада на собственную доверчивость, и злость на устроителей, и счастье при мысли о том, что весь приключившийся со мной кошмар оказался не более чем шуткой.

– Вы действительно полагали, будто страна, в которой вы живёте, взяла вдруг и рухнула?

Зал освещён не менее ярко, чем сцена. Нахожу глазами актёра, исполнявшего роль Горбачёва.

Он откидывается на спинку кресла и приветливо машет мне ладошкой.

– Да… – сипло признаюсь я.

– И вас не удивило, с какой лёгкостью это произошло?

– Удивило…

– И тем не менее вы ничего не заподозрили?

– Нет…

– Почему?

– Знаете… – В горле становится шершаво, я откашливаюсь. – Всё было так достоверно…

– Поаплодируем исполнителям! – восклицает ведущий – и публика отвечает рукоплесканиями.

– Ну хорошо, – продолжает он.