Реальная жизнь

Может быть, потому, что до меня вдруг дошло, почему Макс всегда сразу одевается после секса. Я-то думала, что он избегает бытового сближения со мной, но потом по всяким мелочам – по тому, что он не ел углеводы, постоянно ходил в зал и нет-нет да упоминал в разговоре, в какой отличной форме был еще недавно, – поняла, что он просто стесняется. Я обрадовалась. Тому, что его тело несовершенно и что его волнует мое мнение на этот счет.

В тот вечер он впервые не стал одеваться. Ушел в ванную, и, когда вернулся в постель, – ну, может, нагишом он скорее скажет правду, мелькнула у меня мысль, – я спросила: «Тебе, наверное, теперь трудно кого-то полюбить?»

Спросила с напускной беззаботностью, но мой голос зазвенел, в нем даже прорвалось какое-то отчаяние.

– Я не о себе, – быстро добавила я. – Так, просто хотела уточнить.

– Понимаю, – сказал он. – Но, кажется, я не говорил, что не могу никого полюбить. Разве такое было?

– Было.

– Я бы не стал бросаться такими фразами, – сказал он и засмеялся. – Не так уж все плохо.

Больше он ничего не добавил, но меня не покидало чувство, что сегодня он податливее, чем обычно, поэтому я впервые задала прямой вопрос. Спросила, когда пришел конец его браку.

– Этим летом. Не так давно.

– Всего ничего времени прошло.

– Да. Я так и сказал.

– А у нее… Ну, то есть – она сейчас где? Дом в Оксфорде не ей достался?

– Она в Нью-Йорке.

– А что она там делает?

– Он там родилась. Там мы встретились. Вот она туда и вернулась.

– А-а.

Получив наконец кое-какие факты, я стала понимать еще меньше, чем когда не знала совсем ничего. Нью-Йорк для меня перестал существовать – выходит, она незримо присутствовала во всех его рассказах. Я лелеяла смутные мечты, что в следующий раз он возьмет меня туда с собой, но теперь расхотела.

– Ты с ней видишься, когда бываешь там? – поинтересовалась я. За один этот месяц он летал в Нью-Йорк трижды.

– Иногда.

С деланым равнодушием я спросила:

– Надеешься еще помириться?

– Да нет, дело не в этом. Тут скорее другое. Вот есть у тебя какие-то планы, и ты знаешь, ну или воображаешь себе, что вся твоя жизнь движется в одну сторону, а она раз – и пошла в другую. Да ты вряд ли поймешь, – добавил он. – Ты еще слишком молода.

На мгновение я ощутила такую острую, добела раскаленную ревность, словно мне горячую иголку под кожу загнали.