Реальная жизнь

Тут и там улицы были перегорожены, и за щитами стремительно росли новые здания: квартиры бизнес-класса, круглосуточный консьерж, восемьдесят процентов продано. Букмекерские конторы. Магазины плитки. Парикмахерские для собак. Фитнес-клубы с окнами от пола до потолка, за которыми усердно приседали молодые тела, обтянутые лайкрой.

Я целых два часа добиралась до своей станции метро, где посреди тротуара раскорячился временный загончик для рождественской елки, и пешеходам, чтобы обойти его, приходилось под вой клаксонов выбегать на проезжую часть.

Миссис П. я застала на кухне, где на полную громкость играла песня «Я еду домой на Рождество». Она вычесывала кота, посадив его на стол. Клочья шерсти летели вверх и оседали в блюдо с лазаньей.

– Вернулись, хе-е? – проскрипела она. – А мы хотели с вами поговорить – мистер П. да я.

– Вот как? О чем же?

– Да все о готовке! Вы же готовили, да? Вы да она.

– С луком? – тупо повторила я.

– Готовили-готовили. Либо вы, либо эта, другая. Мы тут лука не потерпим! Ясно вам? Никакого лука! И чеснока. И специй. Ведь это же все въедается в стены! Копится под обоями. И как нам потом все это выводить?

Я посмотрела на стены. Они были покрыты засохшими брызгами, много лет летевшими от плиты. И краска облупилась.

– Не знаю, – сказала я. – Простите. Это больше не повторится. А я вас тоже хотела кое о чем попросить.

У меня в голосе, вопреки моему желанию, прозвучала эдакая воинственно-оборонительная нотка. Сбавь обороты, пронеслось у меня в голове. Дави на жалость. Ты ей нравишься, по крайней мере больше, чем Лори.

– Хм?

Она отпустила кота, и я рассказала ей о прослушивании.

– И я хотела вот о чем попросить, – проговорила я. – Понимаю, это большое одолжение… но я в этом месяце изрядно потратилась. Так вот не могли бы вы дать мне небольшую отсрочку? Хотя бы неделю. Ну а если бы вы согласились на две, было бы просто прекрасно…

– Арендная плата вносится в первую пятницу месяца, – пробурчала миссис П.

– Да, я знаю, – сказала я. – Но я подумала…

Миссис П. открыла шкафчик над плитой и принялась вынимать оттуда всякое барахло: полупустые упаковки макарон, муку, зажимы для пакетов, тюбики с кондитерской глазурью (покрытые засохшей коркой). Наконец она извлекла кипу бумаг и отделила от нее верхний листочек.

– Вот, – сказала она.