Каникулы и фотограф

– Н-нет, – отозвался он неуверенно. – Я – фотограф.

Все так и покатились от хохота, как будто Мосин выдал первоклассную остроту.

– А! Знаю, – сказала девушка. – Он из института.

И кивнула в сторону не видимой из-за тента стены. Это предположение вызвало новый взрыв веселья, хотя Мосин, например, юмора не понял: ну, работает человек в институте, и что тут смешного?

– А вы откуда?

– С Большой.

– И… как там? – растерявшись, спросил он.

– Много.

Похоже, над Мосиным все-таки издевались.

– Это не репродуктор! – внезапно удивилась девушка.

Все повернулись к ней.

– Это… чемодан, – выговорила она, завороженно глядя на мосинский «дипломат».

В ту же минуту молодые люди оказались стоящими на коленях вокруг «дипломата». Потом разом уставились на Мосина.

– Музейный похититель, – с уважением предположил один из парней.

– Что ты им делаешь? – Кажется, этот вопрос волновал всех.

– Ношу, – буркнул Мосин, начиная злиться.

– Архачит, – пояснил Тоха.

Рука девушки неуверенно потянулась к замку.

– Эврика, – укоризненно одернул мрачный малый, которому Мосин, кажется, не понравился с первого взгляда.

«Эврика! Ну и имечко! – подумал Сергей. – Из мультика, что ли?»

Но тут девушка испуганно взглянула на него, и делец в Мосине скоропостижно скончался. Она была совершенно не в его вкусе: узкие бедра, едва намеченная грудь – фигура подростка. Но это сочетание светлых пепельных волос, загорелого лица и огромных серых глаз уложило его наповал.

«Можно?» – спросили ее глаза.

«Да! – ответили им мосинские. – Да! Конечно!»

Эврика откинула оба замка и осторожно подняла крышку, явив взглядам присутствующих фирменный пакет.

Никто сначала не понял, что перед ними. И только когда пеньюар, шурша кружевами, выскользнул из пальцев растерявшейся Эврики, когда, расправив и разложив его за зеленой траве, все отступили на шаг, возникла такая пауза, что Мосину стало не по себе.

– Денису показывал?

– Это… Давыдову? – удивился Мосин.

– И правильно, – поддержала Эврика. – Я приложу?

– Да, – сказал Мосин. – Да. Конечно.

– Равнение на институт! – радостно скомандовала Эврика.

Парни с ухмылками отвернулись к полотну тента, и Мосин почувствовал обиду за свое учреждение, хотя сам о нем обычно отзывался крайне нелестно.

Наконец Эврика разрешила обернуться.

– У-у-у!.. – восхищенно протянул Тоха.

Эврика была в пеньюаре.