Рейнеке-лис

Король соизволил

Без исключения всех пригласить, и великих и малых,

Всех до единого. Но… вот один-то как раз не явился:

Рейнеке-лис, этот плут! Достаточно набедокурив,

Стал он чураться двора. Как темная совесть боится

Света дневного, так лис избегает придворного круга.

Жалобам счет уж потерян, – над всеми он, плут, наглумился, —

Гримбарта лишь, барсука, не обидел, но Гримбарт – племянник.

С первою жалобой выступил Изегрим-волк. Окруженный

Ближней и дальней родней, покровителями и друзьями,

Пред королем он предстал с такой обвинительной речью:

«Милостивейший король-государь!

Осчастливьте вниманьем!

Вы благородный, великий и мудрый, и всех вы дарите

Милостью и правосудьем.

Что претерпел я, со срамом великим, от Рейнеке-лиса!

Жалуюсь прежде всего я на то, что он дерзко бесчестил

Неоднократно супругу мою, а детей покалечил:

Ах, негодяй нечистотами обдал их, едкою дрянью, —

Трое от этого даже ослепли и горько страдают!

Правда, об этих бесчинствах давно разговор поднимался,

Даже назначен был день для разбора подобных претензий.

Плут соглашался уже отвечать пред судом, но раздумал

И улизнуть предпочел поскорее в свой замок. Об этом

Знают решительно все, стоящие рядом со мною.

О государь! Я бы мог обо всем, что терпел от мерзавца,

Если б не комкал я речь, день за днем говорить, хоть неделю.

Если бы гентское все полотно превратилось в пергамент,

То и на нем не вместились бы все преступленья прохвоста!

Дело, однако, не в том, но бесчестье жены моей – вот что

Гложет мне сердце! Я отомщу – и что будет, пусть будет!.

Только лишь Изегрим речь в столь мрачном духе закончил,

Выступил песик, по имени Вакерлос, и по-французски

Стал излагать, как впал он в нужду, как всего он лишился,

Кроме кусочка колбаски, что где-то в кустах он припрятал!

Рейнеке отнял и это!.. Внезапно вскочил раздраженный

Гинце-кот и сказал: «Государь, августейший владыка!

Кто бы дерзнул присягнуть, что подлец навредил ему больше,

Чем самому королю! Уверяю вас, в этом собранье

Все поголовно – молод ли, стар ли – боятся злодея

Больше, чем вас, государь! А собачья жалоба – глупость:

Много уж лет миновало истории этой колбасной,

А колбаса-то моя! Но дела тогда я не поднял.

Шел на охоту я. Ночь. Вдруг – мельница мне по дороге.

Как не обшарить? Хозяйка спала. Осторожно колбаску

Я захватил, – признаюсь.