Рейнеке-лис. Ренар-лис

Плавать он не учился и был уверен, что кончит жизнь в быстрых волнах. Но, против всякого ожидания, он поплыл: течение благополучно несло его вниз по реке. Заметив это, крестьяне закричали.

– Для нас это останется вечным позором! – жаловались они, перебраниваясь в то же время с женщинами. – Сидели бы вы лучше дома! Смотрите: плывет ведь!..

Гурьбой подступили они к дубовому чурбану и, осмотрев его, нашли в нем кожу и шерсть, оставленные медведем. Весело рассмеявшись, они закричали ему вслед:

– Ты еще, дружище, попадешься в наши руки! Ты оставил нам в залог свои уши!

Так издевались над несчастным Брауном.

Но он все же был рад, что хоть жив остался. В свою очередь, и он проклинал мужиков, бивших его, стонал от боли в ушах и пояснице и бранил Рейнеке за измену. С такими мыслями он плыл все дальше и дальше.

В незначительный промежуток времени медведь проплыл почти милю благодаря быстрому течению. Истомившись, он наконец выполз на берег, издавая стоны от боли. Более несчастного зверя никогда еще не бывало под солнцем! Он не надеялся прожить до утра – совсем было собрался уже помереть и воскликнул:

– О Рейнеке, злостная тварь, лживый, коварный изменник!.

.

В его воображении вновь пронеслись Сила, крестьяне, массивный дубовый чурбан, – и он еще раз проклял Рейнеке-лиса.

Между тем этот последний, употчевав дядюшку медом, вспомнил, что поблизости ему знакомо местечко, где водились куры. Мигом сцапав одну из них, он побежал с добычей к реке, чтобы насладиться ею сполна.

Съев курицу, лис опять пустился по делам вниз по реке, потом остановился, напился воды и подумал:

«Ах, как я рад, что мне удалось так отделать медведя. Готов побиться об заклад, что крестьяне угостили его топором!

Браун – всегдашний мой враг. Теперь мы квиты с ним. Положим, дядей я называю его. Ну так что же? Теперь он уже умер – и я буду гордиться этим до конца дней моих! Он больше не будет сплетничать и вредить мне».

И вдруг в этот самый момент он видит у реки Брауна-медведя, лежащего в предсмертных страданиях… Словно кто в сердце ударил Рейнеке-лиса.

«О Сила! – вознегодовал про себя лис. – Грубый, неотесанный болван! Побрезгал прекрасной, вкусной и сочной пищей, которой никто не стал бы брезговать и которая просто сама лезла в руки к тебе. Хорошо, что признательный Браун хоть залог оставил тебе за угощение».

Видя медведя в крови, без сил, без чувств, почти без дыхания, Рейнеке воскликнул:

– Вас ли я вижу, дядюшка?..