Рейнеке-лис. Ренар-лис

Следом за ним и грузная, сильная волчица с размаху всадила голову в щель: рассчитывая тоже пролезть, она, как ни напрягала усилия, как ни билась, как ни ерзала, но только глубже входила в щель, завязла в ней так, что и вылезть, наконец, не могла. Заметив это, Рейнеке забежал стороною – и издевался над нею, как хотел. Ну и ругалась же волчица!

– Ты, – говорила она, – поступаешь как разбойник и вор!

Но хитрый Рейнеке-лис не знал ничего святого… Кое-как, однако, волчица высвободилась из трещины; злой же и увертливый плут лис был уже далеко.

Так-то хотела волчица Гиремунда сердце сорвать на злодее – но только увеличила тяжесть нанесенного ей оскорбления.

Обратимся, однако, к коту и посмотрим, что делал он, бедный.

Видя, что попался в петлю, он, по обычаю кошек, стал немилосердно кричать. Услышав это, попович Мартын вскочил с постели:

– Слава богу, недаром я устроил в лазейке живую петлю. Вот и попался вор! Так я же научу его честности…

Рассуждая таким образом, Мартын торопливо зажег свечу (в доме давно уже все спали) и разбудил отца и всю домашнюю прислугу криком:

– Лисица попалась! Пойдемте и убьем ее!

Вот и повалили гурьбою все, большие и малые, в том числе и патер, поднявшийся с постели и накинувший на плечи подрясник.

Бежали со свечами, и впереди всех неслась кухарка. Схватив палку, Мартын напал на несчастного Гинце и начал бить его по спине, голове и лапам, причем вышиб ему, несчастному, глаз. Затем и остальные набросились на кота. Не отставал от других и сам патер – словно ночью забралась к нему в амбар шайка разбойников.

Кот собрался уже умирать. В страшном бешенстве прыгнул он, вцепился в ноги патера, больно кусая и царапая их, и причинил при этом ему увечье, отомстив таким образом за свой глаз. Вскрикнул патер от боли – и упал в обморок.

Кухарка по глупости завыла, что, видно, дьявол тут вмешался назло ей, бедной женщине. Она клялась и божилась, что готова отдать все свое имущество, лишь бы только не было такого несчастья с патером.

Она отдала бы даже и клад, если бы он ей достался, – лишь бы патер ее был здоров, как прежде.

Так горевала она о приключившемся несчастье и увечье. С воем и плачем патера понесли в дом, все побросав и забыв Гинце в петле.

В страшном бешенстве прыгнул он и вцепился в ноги патера

Оставшись один, злополучный кот, избитый, едва живой и вот-вот готовый испустить дух, тотчас же принялся за шнурок и стал грызть его изо всей силы.