Рейнеке-лис. Ренар-лис

Но удары справа и слева, спереди и сзади вдруг посыпались на бедного Изегрима, причиняя ему раны. Страшно горланили все. Прибежали еще мужики – и, наконец, одолели волка: замертво пал он. Больнее этого он не бывал бит за все время, как живет на свете. Если бы на полотне изобразить все то, как он рассчитался с патером за ветчину, – вышла бы курьезная штука. Наконец, потащили его по топкой и грязной улице, по ямам и каменьям. В нем не было ни искры жизни. Он был весь перепачкан, бедный, и его с отвращением бросили в ров, наполненный грязью, считая мертвым.

Долго ли находился он в таком унизительном состоянии, пока в себя не пришел, и как спасся потом – об этом уж я не знаю, да и после не мог хорошенько разузнать. Но, несмотря на все это, и года не прошло, как волк опять потом клялся мне в дружбе и верности. Только дружба-то недолго длилась. Я знал, зачем он клялся: сильно захотелось ему досыта покушать кур. Желая подшутить над ним, я с важным видом стал описывать ему одну балку, прибавив, что на ночь садятся на нее семь жирных кур с откормленным петухом. Вот раз ночью и повел я его туда. Пробило полночь, но подъемное окно, поддерживаемое легкой подпоркой, было еще открыто. Я раньше узнал об этом и сделал вид, что желаю первым прыгнуть в окошко, да замялся и предоставил волку первый шаг.

– Смело ступайте туда! – сказал я. – Если хотите сделать что-нибудь путное – будьте проворней! Клянусь, что много откормленных наседок вы найдете там.

Волк робко влез в окно и тихонько, ощупью, стал искать балку.

– Куда это завели вы меня? – сказал он, наконец, тоном, полным упрека. – Какие тут куры? Я и перышка не вижу здесь.

– Я сам съел тех, которые сидели спереди, – ответил я, – другие сидят теперь дальше. Все идите вперед, да только тише ступайте.

Балка, действительна, была узка. Я пропустил его вперед, а сам, оставаясь позади, все отставал, все приближался к окошку и тронул подпорку: окно с шумом захлопнулось, и ужасом обдало волка – и он грохнулся с балки наземь.

Люди проснулись в испуге.

– Почему там окно упало? – спрашивали они друг друга.

Наскоро встали, мигом зажгли огонь, увидали волка в углу и принялись бить его. Уж то-то лупили, лупили толстую шкуру его! Удивляюсь, как он остался жив!

Во всем я исповедался вам, что только мог припомнить и что так тяжело угнетало мою душу, – закончил Рейнеке-лис. – Дайте же мне отпущение в грехах! Я покорно исполню все, что ни положите вы на меня в наказание за грехи мои.