Республика воров

Две тысячи героев в сырой земле лежат,

А кровь их обагряет бескрайние поля…

Галдо кашлянул, задумчиво разглядывая фигуры на доске, и присоединился к брату; их голоса тут же сплелись в идеальной гармонии:

Из славного Каморра к холму Священных Врат

Помчался храбрый герцог на боевом коне.

И всадник, и скакун в сырой земле лежат,

А кровь их обагряет бескрайние поля…

Из славного Каморра к холму Священных Врат

Сто лиг по бездорожью, туда, где до сих пор

Каморрские герои в сырой земле лежат,

И кровь их обагряет бескрайние поля…

– Великолепное исполнение не делает лучше дурацкую балладу, сложенную глупцами в оправдание безумного старика, – поморщился Цеппи.

– Ее в каждой таверне поют, – возразил Кало.

– Так и было задумано, – сказал Цеппи. – Эта душещипательная песенка прославляет бессмысленную бойню. В свое время я был одним из этих трех тысяч, так что почти все мои старые друзья сейчас в сырой земле лежат. Лучше спой нам что-нибудь повеселее.

Кало задумчиво закусил губу, настроил мандолу и лихо затянул:

К пастуху как-то в гости простушка пришла,

Он и рад показать ей красоты села:

«Вот коровка, собачка и козочка тут,

Ходит вол под ярмом, куры яйца несут.

Конь и к плугу привык, и с уздою знаком,

Ну а ты подружись-ка с моим петушком…

– О боги, где тебя этому научили?! – ухмыльнулся Цеппи.

Кало захохотал во все горло, а Галдо тут же невозмутимо подхватил следующий куплет:

Кто встает на заре, кто размерами горд,

А вот мой петушок и задорен, и тверд,

И вдобавок всех прочих усердней в трудах!

Приласкай же его, чтоб совсем не зачах…»[2 - Перевод М.

Гулко хлопнула потайная дверь, ведущая в подземное логово Древнего стекла. Отец Цеппи вскочил из-за стола, а Кало и Галдо бросились к кухонным ножам.

Локк сполз с табуретки и прикрылся грифельной доской, как щитом; разглядев, кто вошел на кухню, он непроизвольно разжал пальцы, и доска с грохотом упала на половицы.

– Ох, а мы тебя так рано не ждали! – обрадованно воскликнул Цеппи.

Посреди кухни стояла Бет – подросшая, с темно-русыми волосами, собранными в хвост. Бет. Живая и невредимая.

3

– Не может быть, – ошеломленно пролепетал Локк. – Ты же умерла!

– Еще как может. В конце концов, я здесь живу. – Бет бросила к ногам коричневую кожаную сумку и, вытянув ленту из волос, тряхнула головой; русые пряди рассыпались по плечам.