Рискованное дело

И вот она у себя дома – и к ней явился покойный Джерри Шарп!

До ее слуха донеслись слова:

– Вы Лиз Палмер?

– Я ведь тебя видела… – произнесла она, но собственный голос показался ей чужим. Она не могла отвести взгляда от его лица. Дерзкий взгляд серых с поволокой глаз, черные брови вразлет, чуть раздвоенный подбородок… Такое лицо сразу наводит на мысль о риске – и с таким любая женщина не прочь рискнуть… – Кто вы такой?

– Джонас Шарп. Джерри был моим братом. Мы близнецы.

Поняв, что у нее дрожат колени, Лиз поспешила сесть.

Разумеется, он не Джерри, твердила она себе, пытаясь успокоиться. Волосы такие же темные и густые, но стрижка аккуратная, а не вечно нечесаная грива, как у Джерри. Лицо такое же красивое, и черты так же резко высечены, но у Джерри она ни разу не видела такого угрюмого и холодного выражения. Да и дорогой костюм незваный гость носил так, словно родился в нем. Его поза выдавала сдерживаемую страсть и раздражение. Прошла секунда, всего секунда, прежде чем ее гнев вырвался наружу.

– Вы нарочно! – Лиз вытерла влажные ладони о колени. – Зачем вы меня напугали? Вы ведь знали, что я подумаю, когда открою дверь!

– Я рассчитывал на такую реакцию.

Она откинула голову назад и сделала глубокий вдох, восстанавливая дыхание.

– Вы подонок, мистер Шарп!

Впервые за много времени уголки его рта дернулись, словно в едва заметной улыбке.

– Можно мне присесть?

Лиз махнула рукой в сторону стула.

– Что вам нужно?

– Я приехал за вещами Джерри.

Кроме того, мне нужно с вами поговорить.

Усевшись, Джонас не спеша огляделся по сторонам. Он озирался не вежливо и сдержанно, как гость, впервые оказавшийся в чужом доме, а цепко, пытливо. Внимательно изучал владения Лиз Палмер. Гостиная в ее доме маленькая, не больше его кабинета. Сам он предпочитал приглушенные оттенки и четкие линии. Лиз Палмер, видимо, питала слабость к ярким, контрастным цветам и всяким безделушкам. На стенах висели маски древних майя; на полу лежали коврики различных размеров и оттенков.

Через прорези в красных жалюзи проникали полосы солнечного света, уже начавшего бледнеть. Посреди стола на плетеной подставке стояла большая синяя керамическая ваза с цветами; правда, лепестки уже начали опадать. Полировку на столешнице закрывал тонкий слой пыли.

Потрясение, от которого у нее все внутри перевернулось, мало-помалу проходило. Он не спеша озирался по сторонам, а Лиз смотрела на него.