Родом из детства

Но выпить, тем не менее, хотелось.

Пить в одиночестве я не люблю. Поэтому позвонил старому товарищу Косте Танелюку по прозвищу Седой. Мы когда-то работали вместе в театре. Пока его не уволили за систематическое пьянство. В театре нам его не хватало. Не мне судить, каким Танелюк был актёром, но собутыльником он был что надо.

Костя не заставил себя долго ждать. Буквально через час после звонка я уже имел удовольствие лицезреть родную небритую седую рожу.

– Инсульт-привет! – громогласно воскликнул он с порога.

Ему было сорок с лишним, но, словно желая оправдать своё давнее прозвище, он был полностью седым. Седым, как лунь.

– Не ори, – сказал я. – У меня сосед-сердечник. Проходи.

Он вошёл. Мы обменялись рукопожатием.

– Как ты вовремя позвонил. Я и сам собирался тебя разыскать. Но дела-дела-дела…

– Седой, из тебя деловой человек, как из меня архиепископ.

– Аминь, – сказал Седой. – Видишь ли, я наконец-то созрел стать писателем. Беллетристом.

– Чего-чего?

Он нырнул рукой во внутренний карман потёртого пиджака и вытянул измятые листы бумаги, сложенные вчетверо.

– Прочти мои рассказы, – попросил он и протянул мне листки.

– Может, сперва хлопнем по рюмочке?

Танелюк хитровато прищурился:

– А есть повод?

– Само собой, – ответил я, усмехаясь. – Без повода гудят лишь пароходы.

– Нет, сначала прочти.

– О’кей, но пока я буду знакомиться с твоими опусами, ты сооруди какую-нибудь закуску. Всё необходимое в холодильнике.

– Только читай вдумчиво.

– А ты не переусердствуй с перцем.

– Положись на меня, командор.

15

Мне известно, что некоторые доктора, попадая в новую компанию, предпочитают по возможности не распространяться о виде своей деятельности. Потому что каждый норовит тут же рассказать ему о собственной болячке и попросить его профессионального совета. И мало кого волнует, что у врача может быть узкая специализация, что, может, он стоматолог или гинеколог, главное – врач, а значит, обязан выслушать и чего-нибудь посоветовать.

Вот так и со мной. Как только меня стали издавать, каждый второй мой знакомый и также малознакомый, а порой и вовсе незнакомый приносил или присылал мне по электронной почте свои рассказы, эссе, новеллы, повести и даже романы. Чтобы всё это читать и давать замечания по прочитанному, я должен был бы сам бросить писать, потому что времени ни на что другое уже б не оставалось. К тому же основная часть присылаемого была полной фигнёй.