Родом из детства

16

Танелюку я сказал:

– Это некая сублимация, Костя. Ты выплёскиваешь на бумагу свою агрессию, и в результате тёща, одноклассник, сосед и прочие живы-здоровы, а ты доволен. Литературой это назвать нельзя. Хотя, конечно, есть сногсшибательные фразы. К примеру, «жизнь – это попытка утереть нос собственным родителям».

– В моём случае, – заметил Седой, – это неудачная попытка утереть нос родителям.

– В целом, – солгал я, – не так уж плохо. Но надо работать. Много работать.

Я не мог выложить ему всей правды.

После тридцати начинаешь ценить тех немногочисленных людей, которые хоть отчасти претендуют на звание друзей.

Однако мой осторожный ответ не удовлетворил Седого.

– Ты мне конкретно скажи, – попросил он, – тратить мне на писанину своё время или лучше не морочить голову ни себе, ни людям.

– Ну как тебе сказать…

– Говори как есть.

Я решил, что толерантность тут ни к чему, и резанул прямо:

– Литературного дара у тебя нет. А писать без него – всё равно что трахаться без эрекции.

– Ладненько, – согласился Танелюк, нисколько не огорчившись. – Тогда я подарю тебе свою записную книжку. Вдруг что-нибудь из моих набросков и записей ты сможешь использовать в своей работе.

– Это не обязательно.

– Нет-нет-нет, она мне больше не нужна. Я подарю её тебе, это и будет моим скромным вкладом в русскую литературу.

– Весьма благородно с твоей стороны.

Мы сидели на кухне. Выпивали, беседуя, закусывали и курили…

Невесёлые мысли понизили свою активность.

Зато выпитое активировало знакомое по детским годам ощущение беспечности.

Приговорив полтора литра водки, мы основательно охмелели.

Наш диалог начал вязнуть и распадаться на не связанные между собой куски.

– Интересно, чего ты развязался? – спросил Седой.

– А мне интересно, почему ты не пробуешь завязать?

– Я алкоголик, Лёня. Буду я бухать или нет – не имеет значения. Это диагноз. И он на всю жизнь.

– Ты веришь в любовь? Такую… о которой пишут в книгах…

– Мне сорок четыре года… Я просрал карьеру бухгалтера… Великого актёра из меня тоже не получилось… Теперь ты говоришь, что литературного дара у меня нет… Я больше ни во что не верю.

– Самое время поверить в Бога.

– Самое время выпить.

– Знаешь, я устал быть один.

– Помнишь, о чём писал Монтень?

– Да не важно, кто о чём писал! Мы не можем жить по написанному. В книгах люди ищут лишь подтверждение своим мыслям.