Родом из детства

Он две бутылки мог всосать, но утром – как бы сильно ни бухал накануне – садился и писал, писал, писал…

У Высоцкого случалось шесть-семь запоев в год.

Сравнил шары бильярдные с яйцами! У того была всенародная слава и любовь, а тебя даже мать родная не любила.

Слава – не проблема. Я над этим работаю.

Мечтай, мечтай. Ты сдохнешь – и тебя уже через год ни одна падла не вспомнит, а Высоцкого сто лет будут помнить.

То же самое, между прочим, говорили ему, когда он сравнивал себя с Есениным.

Вот и учился бы у них хорошему, а не плохому!

Это чему, например?

Трудолюбию, блядь! Трудолюбию и самодисциплине! Легко бухать как Есенин, как Высоцкий, как Шукшин, но ты сперва напиши столько же…

Я напишу больше…

Ты напиши не больше, а лучше.

Я напишу.

Я посмотрю.

20

С каждой минутой мне становилось всё хуже. Сложно сейчас описать тот похмельный синдром. Я помню, было ощущение, будто из моих вен выкачали всю кровь и по ним гуляет холодный воздух. (Может, это и означает выражение – «в жилах стыла кровь»?) Немели конечности… Сердце то бешено стучало, то замирало совсем… Такое было ощущение…

Потом меня часто тошнило, но желудок был пуст и рыгать было нечем…

Когда меня бросило в пот, я вышел на балкон – подышать, проветриться.

На улице было свежо и прохладно.

Я глянул вниз. Третий этаж – не так уж высоко… Но всё-таки на два этажа выше моего безрассудства.

А что если…

Мелькнувшая идея вдохновила меня и придала сил. Я вернулся в комнату. Взял в шкафу два пояса от халатов, подтяжки и брючный ремень.

Связал их между собой. К концу подвязал Маринину сумочку. В тюрьме подобное рукодельное изделие называют «конём». «Коня» просовывают сквозь решётку и спускают вниз, чтобы дружки заключённых или заключённые с нижних этажей могли что-нибудь передать наверх – чай, сигареты, записку (по-лагерному – малява)…

Я пересчитал имеющуюся наличность. Двести пятьдесят гривен. Три купюры – две их них по сто.

Вышел с «конём» на балкон.

Всё путём, братишка, думал я.

Народ у нас сердобольный – поможет.

Просить надо мужчин, решил я. Женщины подсознательно солидарны друг с другом в осуждении пьющих. Это они впитывают – с молоком матери. А мужчина – пусть даже убеждённый трезвенник – поймёт, войдёт в положение… Ну, а уж если пьющий – а таких у нас большинство, – поможет точно, ведь рано или поздно – и сам может оказаться в подобной ситуации. От этого никто не застрахован – должны понимать.

Прохожих было мало. Что не удивительно.