Рождественский сюрприз. Сборник

– Это еще почему? – Рекс покраснел от злости.

– Потому что это называется сознательным обманом и нарушением профессиональной этики.

Он вскочил со стула и рванул ко мне:

– Вы же адвокат, черт побери!

Я встал. Мои шесть футов два дюйма позволяли снисходительно взглянуть на Рексовы пять и восемь, или сколько там в нем.

– Вы хотите сказать, что адвокатам начхать на этику?

Он чуть сбавил агрессивный тон.

– Слушайте, но вы не можете упомянуть этот счет!

Я обошел стол и сел в свое кресло. Миссия выполнена; теперь либо я откажусь его представлять, либо он уволит меня.

Мне было все равно.

Я уселся поудобнее – у меня будто гора упала с плеч. Зато Рекс теперь сидел на краешке стула, едва сдерживая беспокойство.

– Мистер Адамс, у меня, видите ли, связаны руки. Раз я знаю об этом счете, я не могу представить суду перечень принадлежащего вам имущества без этого счета. Это будет приравнено к лжесвидетельству.

– Чепуха, ваша задача защищать мои интересы!

Я развел руками.

– Простите, но либо вы прибавляете этот счет к перечню перед очередным слушанием, либо я не смогу вас представлять.

– Тогда вы уволены!

Бинго.

С Рождеством меня, блин.

* * *

Оставалась одна мелочь, которую надо было сделать до праздников. Я передал Лидии для регистрации подготовленное ходатайство об отказе представлять в суде Рекса Адамса, проверил в онлайн-банке, депонирован ли чек на мой годовой бонус, и решил, что, раз делать себе подарки так весело, надо сделать себе еще один. Пройдясь по коридору, куда выходили двери кабинетов старших компаньонов фирмы, я постучал в дверь единственного присутствовавшего на этой неделе – Милтона Флеминга.

Я его не любил. Несколько раз, когда меня приглашали на пикники для руководства (обычно потому, что у меня лучший гандикап в гольфе в нашей конторе), Флеминг только и делал, что поливал грязью других сотрудников и красочно описывал, кого из помощниц он бы нагнул у ксерокса.

– Честер! Входите. Ну, как там гольф поживает?

В декабре в Нью-Йорке поля для гольфа покрыты снегом, но я ответил в тон:

– Отлично, просто отлично!

– Чем могу быть полезен?

Я подошел к столу и протянул конверт, который Флеминг принял.

– Я увольняюсь. Я был счастлив проработать пять лет в «Флеминг, о’Ши и Лидс», но пришло время двигаться дальше.

Широкие кустистые брови Флеминга двинулись навстречу друг дружке и сошлись на переносице. Раньше я не замечал, что они похожи на двух мохнатых гусениц, пытающихся спариться.