Роман о двух мирах

Я невольно обернулась и увидела приближающегося Челлини. Он выглядел удивительно привлекательным, хотя его лицо было бледным и несколько усталым. Художник смеялся и весело болтал с двумя дамами, одной из которых оказалась миссис Эверард, а когда подошел ко мне, учтиво поклонился и произнес:

– Я невероятно польщен добротой мадемуазель, не выбросившей мои бедные цветы.

– Они прекрасны, – ответила я искренне. – Я очень признательна вам, синьор, за то, что вы прислали их мне.

– Как хорошо они сохранились! – сказала Эми, уткнувшись носиком в мой ароматный веер.

 – А ведь они весь вечер пробыли в жаре этого зала.

– Пока мадемуазель их носит, они не погибнут, – галантно сказал Челлини. – Ее дыхание – вот их жизнь.

– Браво! – воскликнула Эми, хлопая в ладоши. – Красиво сказано, не правда ли?

Я промолчала. Никогда не любила комплиментов. Они редко бывают искренними, а ложь не доставляет мне удовольствия, в какой бы красивой обертке ее ни подали. Казалось, синьор Челлини угадал мои мысли – он тихо сказал:

– Простите, мадемуазель.

Вижу, мое замечание вам не понравилось, и все же в нем больше правды, чем вы, возможно, думаете.

– Ах, расскажите же! – встряла в разговор миссис Эверард. – Синьор, я с интересом узнала, что вы обручены! Полагаю, она настоящая красавица?

Горячий румянец залил мне щеки, и я стыдливо и беспокойно закусила губу. Что он ответит? Моей тревоге не суждено было длиться долго. Челлини улыбнулся и словно ничуть не удивился. Он спокойно спросил:

– Мадам, кто вам такое сказал?

– Как это кто? Ну конечно, она! – продолжала подруга, кивнув на меня, несмотря на мои умоляющие взгляды.

 – Она заявила, что вы невероятно преданы избраннице!

– Мадемуазель совершенно права, – ответил Челлини, одарив их одной из своих редких и милых улыбок. – И вы, мадам, тоже правы: моя невеста – настоящая красавица.

Я испытала невероятное облегчение. Значит, я не повинна во лжи. И все же загадка никуда не девалась: как я все узнала? Пока я ломала голову, в разговор вступила вторая дама, сопровождавшая Челлини.

Она была австрийкой с блестящим положением и манерами.

– Вы меня заинтриговали, синьор! – сказала она. – Ваша прекрасная невеста сегодня здесь?

– Нет, мадам. Она в другой стране.

– Какая жалость! – воскликнула Эми. – Я очень хочу ее увидеть. А ты? – спросила она, повернувшись ко мне.

Я подняла взгляд и встретилась с темными и ясными глазами художника, внимательно следившими за мной.

– Да, – произнесла я нерешительно.