Романтическая комедия

Найджел отличался одновременно спокойствием Будды и умением найти общий язык с любым поколением: из съемочного павильона он выходил то в компании семидесятилетнего рокера из знаменитейшей группы, то в сопровождении юной старлетки.

– И почему она такая стерва? – жаловалась Аннабель. – Я-то думала, мы помирились, когда вместе вели «Золотой глобус».

Дэнни понизил голос, но я сидела совсем рядом и слышала каждое слово.

– Ты просто совершенство, – шептал он. – У меня при одном твоем виде встает. Я даже подняться с дивана не могу.

Он не знал, что я без наушников, или ему попросту было плевать? Скорее всего, последнее: на «НС» каждый день тако-о-ое говорили, причем зачастую на камеру… В любом другом месте давно бы посадили за сексуальное домогательство – ну, разве что кроме теперешнего Белого дома.

– Вместо пончика лучше на беговой дорожке позанимаюсь. И наклон увеличу на пятнадцать процентов. Пусть попробует на мой жир намекнуть, стерва проклятая!

– А давай лучше я приеду, хорошенько тебя оттрахаю и скажу, какая ты красивая?

Помолчав немного, Аннабель ответила куда более мягким тоном:

– Да?

– Очень красивая.

– Послать за тобой Микки?

Микки работал у нее то ли водителем, то ли телохранителем, то ли тем и другим сразу.

– На «Убере» быстрее.

– Тогда я в душ.

– Не надо. Ничего не делай. Вешаю трубку и бегу. Позвоню из такси. Я тебя обожаю, детка.

– Поторопись, милый.

Дэнни уже вышел за порог, когда я предостерегла его:

– Если ты здесь дрочишь, хоть диван не марай.

Дэнни оглянулся, стоя спиной ко мне – так я и не поняла, правду он говорил про эрекцию или нет. Тем лучше для нас обоих…

– Я тут никогда не дрочу, – ухмыльнулся он. – У меня для этого гримерка есть.

Среда, 1:14

Кто-то позвал меня по имени, но я так крепко уснула, что посчитала голос частью сна. Мне показалось, что наш уборщик Бернард пришел собрать мусор из корзины.

– Моллюсков оставь… – почему-то пробормотала я.

Меня легонько похлопали по плечу.

– Салли, извини за беспокойство…

Такое на «НС» редко услышишь. Я сняла с глаз футболку, вынула беруши и поднялась.

– Что тебе?

Надо мной склонился Ноа Брюстер.

– Извини, – повторил он.

Я даже спросонья заметила виноватое выражение на его приторно-красивом лице серфингиста. Мне-то не привыкать, когда будят в офисе посреди ночи, а вот ему, похоже, это в новинку.

– Ничего, норм.