Миссионеры

 – Верно, думали, что лететь нам осталось метров сто… Да я и сам так думал.

Хромой улыбнулся. Редкое зрелище – улыбающийся Хромой.

– Передай ему набор, Тараи, – устало сказал стратег.

Ровесников у братьев не было. Или почти не было. Их поколение сгорело девять лет назад в этих самых водах. Тогда это была армада, теперь от нее осталось десять катамаранов… Нет, девять. После вчерашнего инцидента в проливе – уже девять.

Ити одной рукой отвязала от пояса кожаный чехольчик с набором и подала Хромому. Тот отошел в сторонку и, не обращая внимания на завистливые взгляды подростков из огневого расчета, принялся сосредоточенно вставлять иглы в гнезда маленькой квадратной дощечки.

Море меняло ритм. Все отчетливее становились короткие злые удары справа. Это били в обшивку большого – подветренного – корпуса волны, отраженные южным побережьем Тара-Амингу. Катамаран забирал все круче к ветру. Стратега обдало густой сивушной вонью с кормы, ставшей теперь носом. Понятно… Вот почему Ити не рискнула запустить турбину.

Обломок ракетоплана на излете повредил спиртопровод.

– Проверь, – попросил Хромой, протягивая набор.

Сехеи взял дощечку и прочел рисунок. Все вроде правильно. Хотя…

– Опять степень риска занизил?

– Ну не завысил же, – невозмутимо отозвался Хромой.

Сехеи переставил четыре иглы и вернул набор.

– Смотри, ожог не зататуируй…

Хромой ухмыльнулся и пошел, приволакивая ногу. Волны били в подветренный борт с нарастающей силой. Сехеи не глядя мог бы сказать, что справа, в провалах между водяными хребтами, уже маячит, чернея, Тара-Амингу, а прямо по курсу в полуденное небо встает бледное, еле уловимое мерцание, отраженное многочисленными лагунами Аату-2 – Детского острова утренних; сзади же, за правым плечом, распласталось плотное неподвижное облако… Там, за линией горизонта, ощетинясь фортами и ракетными точками, залег скалистый Тиуру – форпост вечерних, откуда чудом сегодня вернулся Хромой…

Палуба вокруг стратега опустела.

Сехеи стоял, склонив голову, татуированное лицо его было мрачно. «О чем думает стратег – ведомо только Старым. О чем думает Старый – неведомо никому…»

– Вот это их жгли!.. – услышал он замирающий то ли от ужаса, то ли от восторга детский голос.

Опершись на станину своего гелиографа, подросток-связист завороженно смотрел на вырастающий справа самый южный из Сожженных островов.

Тара-Амингу был страшен.

На хребте его дымилась щетина стволов, оставшихся от сгоревшей когда-то пальмовой рощи.