Саадат Хасан Манто. Избранные рассказы

Усмехнувшись, он обратился к нему:

– Чертов гончарный осел! Ты все же сделал это… зачем?

Руб Наваз чувствовал себя так, как будто это он был ранен в живот и теперь корчился в агонии. Со скорбным видом он встал на колени и осмотрел Рама Сингха:

– Свиная задница, кто просил тебя высовываться?

Рана была глубокой и очень тяжелой. Рам Сингх собрался с силами и немного привстал при помощи Руба Наваза, прислонившись спиной к камню.

– Я лишь хотел тебя поприветствовать, а ты сразу выстрелил, сукин сын.

– Я стрелял не целясь, ради шутки, я не хотел в тебя попасть, клянусь Богом, – сказал Руб Наваз сдавленным голосом, – я знал, что ты всегда был упрямым ослом, за каким чертом ты высунулся… мне очень жаль.

Рубу Навазу и его людям потребовалось несколько часов, чтобы захватить вражескую позицию. Несчастный командир неприятельского отряда потерял за это время, наверное, с ведро крови. Руб Наваз был поражен, что Рам Сингх вообще еще жив.

О том, чтобы нести товарища на носилках, не могло быть и речи. Включив рацию, Руб Наваз попросил у своего командира немедленно прислать им медика. Делая это, он понимал, что врач не успеет прибыть вовремя и жизнь Рама Сингха окончательно угаснет в любой миг. Выключив рацию, он улыбнулся, стараясь хоть как-то приободрить умиравшего друга:

– Помощь скоро будет.

– К чему мне теперь волноваться… Скажи, скольких моих людей вы убили?

– Лишь одного.

– А какие ваши потери? – спросил вконец ослабевший Рам Сингх.

– Шесть, – соврал Руб Наваз, многозначительно посмотрев на своих людей.

– Шесть… шесть, – прошептал Рам Сингх. – Дух моих людей смутился, когда они увидели меня раненым. Я отдал им приказ сражаться до конца, рискуя собственными жизнями, чтобы все это не было напрасным… шесть, да.

Рам Сингх предался воспоминаниям, пересказывая истории из их детства в родной деревне, а затем – истории об их школьных годах и службе в армии. В какой-то момент он вспомнил что-то смешное, потому что громко расхохотался, отчего его тело свела мучительная судорога.

– Слушай, гончарная задница, ты ведь помнишь ту мадам?

– Которую из?

– Ту, что была итальянкой.