Саксонская трилогия (сборник)

Она вбежала к Анне с притворными соболезнованиями и, застав ее в слезах на диване, щебеча, подсела к ней.

– Ты и не поверишь, – затараторила она, – как сжимается у меня сердце, когда я думаю о твоей участи. Я все знаю, видела, возмущаюсь, скорблю… Но, увы, ты знаешь еще не все. Король держит себя вызывающе. Сразу после твоего ухода он приказал Мурдахсу устроить у себя ужин, на который пригласил Дюпарк и еще трех актрис. Мне это известно из самых достоверных источников. После театра король тотчас отправился к камергеру.

Дюпарк бросилась к его ногам. За ужином его величество был в превосходном настроении, по-видимому, он и сейчас еще там, а трех спутниц Дюпарк, подарив им по платью и по сто талеров, отправили домой.

Козель выслушала сплетню, слегка отстраняя от себя назойливую Глазенапп.

– Меня это ничуть не удивляет, – сказала она, – не думай, что я ревную. Мне и без того пришлось достаточно претерпеть: новый прилив любви к княгине Тешен и Генриетте Дюваль и многое другое.

Так что не это меня огорчает. Король, роняя свое достоинство, причиняет себе большее зло, чем мне, вот от чего я плачу.

Козель встала с дивана и отерла слезы. Приход этой лицемерной женщины, ее явное нетерпение произвели обратное действие. Разгадав коварную интригу врагов, графиня притворилась спокойной. Глазенапп тщетно пыталась разжечь в ней гнев, он кипел в сердце, но наружу не прорывался. Козель сумела сдержать себя.

– Дорогая баронесса, – сказала она, заканчивая разговор, – я слишком высоко стою, чтобы какая-то интрижка короля могла меня задеть, что ж, она не первая и не последняя, мы, женщины, должны, верно, привыкнуть к этому.

Мне стыдно за короля, но я не думаю, чтобы все это могло вырвать меня из его сердца.

К утру гнев короля остыл, но он не пошел сразу к Козель, боясь ее горячего нрава, а послал на разведку Вицтума.

Вицтум не принимал участия в интригах против Анны, отношения у них были хорошие. Он пришел как бы попросту узнать о ее здоровье.

И, к удивлению своему, застал графиню со старшей дочкой на коленях, грустной, но спокойной. О вчерашнем происшествии она не обмолвилась ни словом. Он, спросив, как она себя чувствует, тоже не решался коснуться щекотливой темы.

– Я, как видите, здорова, – произнесла Козель с печальной улыбкой, – или по мне что-нибудь заметно? Скажите.

– Вы прекрасны, как всегда.

– А вы, как всегда, милы и учтивы.