Самая счастливая

Мег попыталась пронзить его твердым взглядом:

– Кажется, вы не впечатлились моей квалификацией, синьор?

– Дело не в этом. Просто отец мечтал об одном, а я – о другом. Виноградники Кастелфино – вот о чем я думаю. Я замыслил это дело и реализую его на практике: создам производство всемирно известных марок вин! – Глаза Джианни подозрительно сузились. – Разве мой отец никогда не жаловался тебе, что я трачу деньги на свои дорогостоящие проекты, а не на его… цветочки? Вижу теперь, в чем заключалась твоя работа.

Наверняка отец и бухгалтер предоставляли в отчетах фальшивые цифры. И не отрицай, что от меня скрывали реальные суммы, которые отец швырял на эти… эти… – Окончательно разозлившись, Джианни лишь махнул рукой на экзотические орхидеи и яркую листву тропических растений.

– Все это было совершенно легально. Бухгалтеры старого графа всегда отражали реальные цифры в отчетах аудиторам! – возразила Мег. – Просто твой отец считал, ты будешь возражать против его трат, поэтому он велел составлять отдельные бухгалтерские отчеты – на случай того, если ты захочешь проинспектировать их.

Мы просто не хотели тебя расстраивать, вот и все.

Задрав голову, Мег воинственно взглянула в его глаза, и тут что-то произошло… Их взгляды встретились, и Мег теперь не могла отвести от него глаз. Освещенный солнцем, Джианни был неописуемо красив. Дыхание застыло в ее горле, и Мег не могла издать ни одного звука.

Джианни прекрасно знал о том, какая сила скрывается за его взглядом!

– Надеюсь, отец не убедил тебя в том, что я дурной человек.

 – Голос Джианни был медленным и ленивым, словно воздух в «лимонном доме». – А ведь я могу быть самым великодушным из мужчин, если обстоятельства – и женщина, конечно, – подходят мне, – сказал он, и обещание, прозвучавшее в его заключительных словах, соблазнительно повисло в воздухе.

– Я знаю. Когда ты был в Лондоне, ты заказал у меня цветы для своих подружек, помнишь? – выдохнула она, стараясь говорить спокойно.

– Значит, ты догадываешься, что я сейчас скажу?

Губы Мег дернулись, но она не издала ни звука.

– Я решил, что оранжереи помогут сохранить память о моем отце. Ты была права насчет этих оранжерей – очень умное предложение. – Голос его был низким и призывным, словно прохладный ручей, журчащий среди обволакивающей жары.

Мег вздохнула. Оранжереи, которые она уже считала своими, имели магические свойства. Они были прекрасны, и Мег могла сделать их еще лучше.