Самые счастливые времена

– Получается, это ваше семейное дело.

– Скорее, не семейное дело, а семейная ситуация. – По выражению его лица было ясно, что шутка не удалась. Неудивительно. Она получилась не смешной. – Сестра хотела поболтать по видеосвязи.

– У вас появилась надежда на приятное времяпрепровождение.

– Да, – улыбнулась Пайпер. Разговор с Пейшенс несомненно поднимет настроение.

– Рад за вас. – И впервые, насколько она помнила, Фредерик искренне и тепло ей улыбнулся. – Я оставлю вас, не буду мешать разговору. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. – К своему ужасу, Пайпер едва не выкрикнула: «Не уходите!». Одиночество страшно ее тяготило, и даже пустяковый знак внимания мог стать толчком для полной потери контроля над собой.

Дождавшись, когда хлопнет входная дверь, она поспешила к компьютеру. Ее квартирка располагалась в задней части особняка. Это на самом деле была квартира, состоящая из спальни, гостиной и ванной комнаты, и она была лучше всего, что Пайпер могла бы себе позволить. Кроме того, кухня была в ее распоряжении, а кухня месье – мечта любого начинающего повара.

Именно туда Пайпер и перенесла ноутбук. Пейшенс настаивала именно на видеосвязи, значит, планировала долгий разговор. Если поставить ноутбук на стойку, можно готовить и разговаривать одновременно. И представить, что она дома. Почти.

Несколько кликов – и на экране появилось лицо Пейшенс Раш. Через секунду, нахмурившись, она произнесла:

– У тебя красные глаза. И опухшие. Что-то случилось?

Боже, это становится вопросом дня.

– Нарезала лук, – отмахнулась Пайпер. По крайней мере, это служит лучшим оправданием, чем натертый сыр.

Жаль, что сестру не так просто обмануть, как хозяина.

– Лук, говоришь. Ты уверена?

– Да, уверена.

Пейшенс приподняла бровь. Это срабатывало безотказно.

– Ладно, ладно. Ну, я позволила себе дольше обычного думать о доме.

– О, милая, я тоже очень скучаю. Послушай, всего пара месяцев – и ты вернешься в Бостон и будешь хвалиться, что стала крутым французским поваром.

– Представляю, – улыбнулась Пайпер, но сердце сдавило, что случалось каждый раз, когда сестра заводила разговор о ее великолепной жизни в Париже. – Так почему ты звонишь мне в середине дня? – спросила она, чтобы сменить тему. Пейшенс казалась сегодня слишком восторженной, полной противоположностью той, какой она видела ее на экране последние несколько раз.