Разбойничья злая луна

А за Орейю и вовсе…

Старик вздрогнул и выкатил на соседа глаза. Надо полагать, он и не подозревал, что мыслит вслух.

– Ты… это… – молвил он наконец, проморгавшись. – Сам-то… Молодой еще… Вон три складки на плече сделал… А за такое тоже, знаешь, что бывает?..

Тот не ответил и покрепче налег на отполированное ладонями дерево. «Добраться бы до тени, – тоскливо подумал он. – Прилечь под взбрызнутой листвой, и чтобы кувшинчик вина в мокрой фуфаечке на металлическом блюдце с водой… Сколько же еще толкать этот брус? Ох, не сделает хозяин утреннего привала – места опасные, ровные… Того и гляди разбойнички накатят.

Да тот же тезка Шарлах, к примеру… Почти тезка. Убрать титул, добавить в конце букву «иат» – и будем полные тезки… Шарлах… Кличка, конечно… Явно простолюдин и, скорее всего, из отцовской тени. Может быть, я даже с ним когда-то играл мальчишкой… Играл, спорил, дрался… Только звали его тогда, конечно, по-другому… А интересно было бы встретиться…»

– А? Что? – заламывая бровь, грозно вопрошал тем временем старый каторжанин.

Надтреснутый голос его разносился вдоль борта, кое-кто за другими брусьями уже посмеивался. – Три складки! Да ты знаешь, вообще, что это такое – три складки?.. Ты кто? Имя твое – как?

– Ар-Шарлахи, – внятно отозвался тот, что помоложе.

Борт дружно взгоготнул и вдруг примолк.

– Правда, что ли? – недоверчиво спросили откуда-то сзади.

Назвавшийся Ар-Шарлахи не ответил. «Ничего не хочу, – думал он. – Добраться до тени, рассчитаться с хозяином, хлебнуть прохладного вина, отчудить что-нибудь этакое… посмешнее… подцепить какую-нибудь… податливую, круглолицую…»

– Эх… – горестно вздохнул кто-то.

 – Ну мы – ладно! Но когда уже и владыки каторгу катают – это что же такое делается?..

– Ничего! – злорадно отвечали ему с того борта. – Проспали Пальмовую дорогу – пусть теперь катают!..

Внезапно в спину толкнул теплый, почти уже горячий ветер. Потом снова. Затрепыхалась, захлопала над головой матерчатая покрышка.

А вот это весьма кстати. Так, глядишь, и парусок поставим… Хотя опять же разбойнички… Им этот ветер тоже на руку.

Где-то там вверху по настилу забегали, засуетились, хлопнуло плетенное из пальмовых волокон полотнище – и каторга рывком прибавила ход. Щебень бойко затрещал под колесами, шаг пришлось удлиннить. Каторжане теперь просто шли за брусьями, скорее опираясь на них, нежели толкая.

Хрустнув щебнем, спрыгнул на землю повеселевший хозяин.