Свадьба в деревушке

Она понимала, что этот страх скорее надуманный, но тем не менее жизнь той девчонки, казалось, была поломана лишь из-за незначительного эпизода.

Мужчина между тем погладил ее по коленке.

– Не волнуйся, киска, я за тобой присмотрю. – Он обхватил Лиззи за плечи и притиснул к себе. – Держись меня. Я все улажу.

Лиззи попыталась подняться: было что-то двусмысленное в том, как этот парень пообещал «все уладить». Но он тут же потянул ее обратно на сиденье.

– Сейчас не позволят никуда перемещаться. Просто сиди тихо, пока нас не обыщут, а уж потом мы сможем куда-нибудь пойти.

Я, кстати, живу недалеко. И у меня дома есть текила. Ты пробовала когда-нибудь текилу?

Лиззи никогда о ней даже не слышала.

– Нет, – ответила она.

– Значит, ты еще и не жила, деточка. – Незнакомец провел ладонью вверх и вниз по ее плечу, стараясь коснуться ее кожи под коротким рукавом.

– Не трогайте меня, пожалуйста, – быстро сказала Лиззи. – Мне это неприятно.

– Это потому, что ты еще фригидная юная девственница.

Когда я это исправлю, ты сама станешь искать моих прикосновений.

Пошарив за спиной, Лиззи нашла свой плащ и поскорей его надела.

– Мне холодно, – резко сказала она и вновь попыталась подняться, однако опять была усажена на место.

– Не убегай. Надо подождать, пока нас не досмотрят.

Никогда еще Лиззи не была так рада видеть полицию! К их столику подошли две молодые женщины в форме.

– Не могла бы ты показать нам, что у тебя в сумочке, красавица? – велела одна из них.

Лиззи послушно вытряхнула на стол содержимое сумочки, радуясь, что это сумочка Джины и в ней не окажется старых фантиков и автобусных билетов.

Но потом, когда женщина-констебль взяла в руки сумку и стала изучать подкладку, Лиззи вдруг подумала: а что, если Джина курит травку?

Тут же она поняла, что паникует напрасно. Если бы Джина и курила что-то противозаконное, она уж точно не держала бы это в своей старой сумочке. Лиззи постаралась унять дыхание, очень надеясь, что из-за чересчур нервной реакции она не выглядит виноватой.

Она еще придумывала, как бы ей отсюда сбежать, когда одна из женщин-констеблей сделала ей знак подняться на ноги. Лиззи почувствовала, что это ее шанс улизнуть. Как только обыск закончится, она ринется к выходу. Но тут Лиззи увидела, что дверь перегораживают несколько мужчин-полицейских. Ей явно не позволят сразу уйти.

Когда Лиззи обыскали (довольно-таки бегло, с облегчением признала она), она села на прежнее место.