Тоннельщики

 – Регина, солнце моё ясное, погибаю я без женской ласки… Э-э-э, Богдан, ты эт… типа чего костями хрустишь? Ребятки… О-о-о! – расплылся в ехидной улыбке Олег. – Коля-а, прикинь, а! Кажется нашу пташку окольцевали…

Переглянувшись с Богданом, Регина принялась демонстративно разминать кулаки. Поняв, что сейчас его будут убивать, Мухин вжал голову в плечи.

– Отлетался ты, Мухин! – Регина плотоядно оскалилась.

– Братцы, да я… Да мы как рыбы об лёд! Богдан, хоть ты скажи ей! Я же ни-ни! Даже зеркалу с похмелюги без откровений, ты же меня знаешь!

– Знаю, Муха, поэтому между тобой и Регой не встану, лучше уступлю ей место.

– Коля!

– Что сразу Коля?! Коля ничего, я, собственно, вообще, вон на ту звезду смотрел. А что-то случилось, не? – включил «заднюю» Николай.

– И ты, Брут? – сник Олег.

– И я. Будь мужчиной, прими смерть достойно, – едва сдерживая рвущийся наружу смех, продолжал стебаться Николай. – Ребятки, так вы точно того, или это секретный секрет?

– Коля, – Богдан сжал плечо пилота, – до вахтовой станции мы и без вас долететь можем.

– Муха, они точно «того»! Тили-тили?

– Уймись, балаболка! – Регина наградила пилота звучным подзатыльником. – Допросишься, Татьяне нажалуюсь, будешь пятый угол искать.

– Это запрещённый удар ниже пояса! – не сдавался Николай. – Мы, в отличие от вас, подписок не давали, сечёте?

– Что-то борзые вы тут на вольных хлебах стали, спасу нет, – усмехнулась Регина.

– Птичка моя, я верил в твою сердечную доброту, спасай трепещащею… щея… вот же словечко придумали, – зачастил Олег. – Огонь страсти и безответной любви объял одинокое сердце. Твои девчушки, Рега, просто чудо, но мне бы сердечную тропу к одной из них пробить. Рыженькая незнакомка с пикантной родинкой на левой щёчке забрала любвеобильный орган…

– Орган у тебя в штанах.

– Не вели казнить, кормилица, вели слово молвить.

– Молви, несчастный.

– Поспособствуй, благодетельница, а? Век не забуду, мамой клянусь!

– Испортишь мне девочку, кастрирую на главной галерее. Подруливай вечером на брифинг. И не дай бог ты её обидишь или бросишь, я тебя… Ты меня понял? И причешись, пугало.

– Я знал, знал! Дай, я тебя расцелую! (Хрусть, хрусть!) Э-э, Богдан, намёк понятен… Хорош дурачиться. – Олег мгновенно сбросил шутовской тон и стал предельно серьёзным. – Спасибо, Регина.