Свет – это мы

Не думаю, что мог предложить бы всем остальным хотя бы что-нибудь, да и просто вытаскивать себя по утрам из постели, если бы своими глазами не видел, как умершие восстали и вознеслись, если бы каждую ночь не общался с ангелом, обволакивающим меня своими крылами и восстанавливающим целостность моей души. Перья, оставляемые моей женой в качестве доказательства, служат моему разуму ежедневным спасением.

– Тебе будет явлено поручение, – говорит Дарси, – и ты поймешь, когда увидишь его.

Так что об ангелах и прочих подобных материях я молчу, но во всех остальных смыслах пытаюсь помочь, как уже и описал ранее.

Все Выжившие, как мы теперь себя называем, собрались вместе 26 декабря, на второе Рождество, так сказать. Правда, мы не ели праздничный ужин, не открывали подарки, не пели святочные песни. Просто сидели вместе в библиотеке. Каждый из нас плакал в чье-нибудь плечо, и все говорили, насколько невыносимо было терпеть рядом присутствие тех, кто не сидел с нами в кинотеатре в момент трагедии, потому что они просто не понимали.

Они действительно не понимали. Никто, даже Джилл.

Вы, наверное, видели, что Марк и Тони – пара, которая купила и отреставрировала историческое здание кинотеатра «Мажестик», – наняли рабочих, чтобы те повесили огромную траурную драпировку по всему фасаду, сделанному под церковный фронтон, в память о погибших. Они также объявили, что кинотеатр закрывается на неопределенный срок, в знак уважения к скорбящим.

Не сомневаюсь, что многие могли бы принять это в качестве достойного жеста. Но они не были с нами тем вечером, так что им было не понять, что черная драпировка никому и ничем не помогала. К тому же поход в кино был для нас с Дарс заменой похода в церковь. «Туда приходят, чтобы восстановить веру в человечество! Смеяться, плакать, быть ребенком!» – любила говорить Дарси, и я с ней в общем согласен. Мы ходили каждую неделю. Поэтому, когда Марк и Тони отменили кино, для меня это явилось в каком-то смысле дополнительным наказанием. И то, что весь город был теперь лишен еще одной радости, меня очень угнетало.

Заставить себя плакать со всеми остальными я не мог, потому что окрыленная Дарси утешала меня каждую ночь.

Сандра на собраниях не проронила ни единой слезинки. Она также ни с кем не обнималась и не держалась за руки. Она только бесилась.