Свет – это мы

На самом деле я подумываю добавить еще и Исайю, потому что люблю его как брата. Но по очереди, а не одновременно, по крайней мере в первое время.

И на следующий же день после той ночи, которую я провел на раскладном стуле, держа вахту над Эли, все и начало вставать на свои места в отношении пути вперед – но это я думаю придержать до следующего письма. Я и так много написал сегодня, и вообще в последнее время я ощущаю себя очень занятым, наподобие дирижера – только управляю я не музыкой, а чем-то другим, неожиданным для меня самого.

Скажете, это выглядит неуравновешенно?

Ха! Более уравновешенным, чем сейчас, я себя в жизни не чувствовал.

Я вижу все поле битвы с неумолимой ясностью – возможно, впервые в жизни. Уверенность моя беспримерна. Точность моих действий превосходит границы физически возможного.

Моя Личность поет.

Не упустите услышать эту песню.

Когда мы встретимся, не сомневаюсь, что вы посмотрите на меня с гордостью. Я в каком-то смысле провожу обряд инициации. Я помогу Эли переступить порог, и весь город поможет ему стать мужчиной, как в старые добрые времена, когда у нас еще сохранялись обряды для исцеления раненой подростковой души на пороге вступления во взрослость.

Кто знает, может быть, и Вы захотите принять участие в проекте, который задумал Эли.

Мы с Эли были бы очень рады. Мы собираемся привлечь всех, кто оказался в кинотеатре в момент трагедии. Даже Сандру Койл, при условии, что она пообещает вести себя прилично. Когда речь идет об исцелении, разборчивым быть не приходится.

Мы обязаны исцелить всех, кто пожелает вновь обрести цельность, и сделать мы это должны тщательно, исчерпывающе и с полной отдачей души.

Ваш самый верный анализируемый,

Лукас

6

Дорогой Карл!

В конце прошлого письма Эли страдал у себя в палатке, а я, выпрямившись, сидел на раскладном стуле, как сторож его чувств. Я знаю это потому, что снимаю копии со всего, что отсылаю Вам, и перечитываю все от начала до конца, прежде чем принимаюсь за следующее послание.

Я снова забросил зацепку на продолжение в надежде на Ваш ответ, которого снова не последовало.

Хорошо. Я на Вас не сержусь. Прямо наоборот. Теперь, что бы ни случилось, я никогда не буду на Вас сердиться.

Возвращаемся к нашему повествованию.

Я просидел во дворе всю ночь, иногда бросая взгляд в небеса, где летала Дарси, вычерчивая в ночном небе огромную восьмерку, знак бесконечности, словно объявляя, что будет со мной всегда.