Свет в тайнике

Я буду часто тебя просить делать то, что мне нужно, даже если ты не всегда понимаешь, зачем, а в обмен на это обещаю, что всегда буду говорить тебе правду. Всегда. Даже если случится что-нибудь плохое.

Хелена нахмурилась.

– И я начну это делать прямо сейчас. Прошлой ночью я плакала оттого, что умер один человек, а я очень хотела, чтобы он был жив. Понятно? К тебе это не имеет отношения.

– Я его знала?

Я покачала головой. Хелена со стуком спустила голые ноги с кровати.

– Я не маленькая, – сказала она. – Могу оставаться одна.

Я каждый день одна ходила на ферму. Только… никто так и не вернулся.

– Да, но я вернусь. Обещаю. – Про себя я надеялась, что говорю правду. – Я вернусь, Хелена.

Вид у нее был недоверчивый.

– Давай. Иди сюда.

Я подвела ее ко входной двери и показала, как закрывать замок и как можно еще и заблокировать ручку с помощью ножки стула. Мы договорились, как я буду стучать, чтобы она знала, что это я. После этого мы заперли все пустые комнаты в квартире, закрыли нашу спальню, а также подперли дверь стулом.

Хелена улыбнулась, а когда я вручила ей юбку, улыбка стала еще шире. Она уселась на один из двух оставшихся стульев и стала есть хлеб.

– Она называла тебя Фусей, – затараторила сестра с набитым ртом. – Михал тебя тоже так звал. – Она говорила о нашем старшем брате. – А я не помню, как тебя называла. В шутку.

Она и не могла помнить, потому что была совсем маленькой, когда я уехала из дому.

– Можно я буду звать тебя Фусей? – спросила Хелена.

Все меня так звали.

И я ответила:

– Называй меня как хочешь.

Хелена задумалась, а потом, пожав плечами, сказала:

– Я буду звать тебя Стефи.

Вечером, спрятав под пальто свертки с едой для Диамантов, я захлопнула дверь и услышала щелчок закрываемого замка и чирканье стула по стенке с обратной стороны.

Мне хотелось запереть сестру в квартире и держать ее там, пока не закончится война.

А еще больше мне хотелось закрыться там с ней вдвоем.

Когда я подошла к ограде, было почти семь.

Солнце уже опустилось за крыши домов, но все еще было очень тепло, и вид у меня в пальто был довольно странный. Я ждала, стоя за углом, нервно притопывая ногой: на стене у меня над головой висел новый плакат, обещающий СМЕРТЬ ТЕМ, КТО ПОМОГАЕТ ЕВРЕЯМ. Меня пугало, что его повесили именно здесь. Как будто немцы знали, что это предупреждение адресовано тому, кто будет стоять на этом месте. Вскоре из проулка с другой стороны ограды послышалось насвистываемое танго.