Свидание с ангелом

Она кивнула:

– В этом случае отец предлагает тебе выбрать другой удобный для тебя день.

– Посмотрим… – Рейф открыл большой ежедневник, лежавший перед ним на столе. – Кажется, завтра вечером я свободен.

– Если твои планы изменятся, дай мне знать, – кивнула Нина. Нежелание Рейфа подчиняться ее отцу не столько тревожило, сколько веселило ее.

Он вскинул темные брови:

– Ты все еще планируешь приходить в галерею каждый день?

– Отец рассчитывает на это.

Рейф Д’Анджело откинулся на высокую спинку черного кожаного кресла и посмотрел на нее, чуть прищурившись:

– А ты всегда делаешь то, на что рассчитывает твой отец?

Едкий тон его вопроса заставил ее напрячься.

– Да, потому что тогда он меньше переживает, – резко ответила она.

– Переживает? – Мужчина насмешливо приподнял бровь.

– Да. – Нина не собиралась больше ничего ему объяснять.

Рейфа Д’Анджело совершенно не касается, почему отец так сильно ее опекает. Это вообще никого не касается. Она принимала все, как есть, даже если временами это выводило ее из себя.

Он окинул Нину оценивающим взглядом хищных желтых глаз, задержавшись на ее упругой груди, плотно обтянутой футболкой. Ощутив, как набухли и затвердели ее соски, Нина тихонько вдохнула.

Ткань футболки щекотала кожу, еще больше возбуждая, между бедер вдруг стало горячо и влажно.

Ее тело реагировало на его привлекательность вопреки доводам разума. Нина понимала, что Рейф Д’Анджело намеренно провоцирует ее, развлекается с ней, а между тем ее соски нестерпимо болели, мышцы живота напряглись.

Нет, она ни за что не позволит ни одному мужчине играть с ней, а тем более такому напыщенному и несерьезному, как Рейф.

Она резко встала.

– Я передам отцу, что ты принял его приглашение поужинать завтра, – выпалила она.

Рейф неохотно отвел взгляд от упругой груди Нины Палитовой. Он наслаждался не только созерцанием ее форм, но и осознанием того, что его оценивающий взгляд не оставил ее равнодушной, судя по тому, как заметно отвердели ее соски.

Но, взглянув в ее лицо, он увидел укор и обиду в темно-зеленых глазах, побледневшие щеки и гордо вскинутый изящный острый подбородок, и ему стало ужасно стыдно за свое несносное поведение. Рейф разозлился. На себя – за несдержанность, на Майкла – за то, что тот назначил его на эту должность. Даже на Дмитрия Палитова.

Рейф подошел к Нине.